В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Да-да, мы помним, — прервал ее Зубов. — Тебе надо будет отправить Анджея в отряд. Ваш командир задумал ночной поход, и ему надо знать, что путь в город со стороны Домбровы свободен.

Галина удивленно посмотрела на Зубова. Тот улыбнулся и, пожав плечами, сказал:

— Это очевидно.

Девушка перевела взгляд на Шубина, и тот стал объяснять ей, что им всем следует предпринять.

— Не следует с ходу и с криками «ура» врываться в село и пытаться освободить мужское население. Лучше для начала послать разведчиков. Пускай обойдут село вокруг и удостоверятся, что в окрестностях не стоят наготове те самые эсэсовцы, которых якобы ждут только к вечеру. Не хотелось бы получить пулю в спину, когда мы войдем в гмину.

— Хорошо. А если эсэсовцы все-таки будут ждать сигнала от свентокшистов, чтобы напасть на нас из засады? Что же — нам отказываться от операции и уходить? — спросила Галина.

— Я этого не говорил, — ответил Шубин. — Как будем действовать дальше, будет зависеть от результатов разведки. Не стоит торопиться. От результатов разведки зависит многое, в том числе и жизни людей. И партизан, и мирных жителей Домбровы.

— Согласна. — Галина повернулась и подозвала к себе Виктора и Мартыну, самую старшую из трех девушек. — Пойдете… — начала она говорить, но Шубин остановил ее.

— Погоди. Надо идти не в само село, а пройтись вокруг него. Поэтому лучше и быстрее всего это получится, если идти двумя группами. Например, я и Мартына, Виктор и Зубов. Мы с товарищем опытные разведчики, и мы…

— Нет, — решительно прервала его Галина. — Оба вы не пойдете. Не потому, что я вам не доверяю, — пояснила она. — Просто если об этом узнает Возняк… В общем, получится, что я нарушила его приказ, а у нас за это строго наказывают. Я не могу отпустить сразу обоих.

— Ну, хорошо, тогда пойду я, а Глеб пускай остается. Он у нас капитан и вообще — ценный кадр, — не давая ответить Шубину первому, заявил Зубов и повторил: — Пойду я, и точка. Без возражений.

— Может, монетку кинете? — с улыбкой поинтересовалась Галина.

— Не тот случай, — серьезно ответил Анатолий.

— Ладно, тогда ты иди с Виктором, а Мартына пойдет с Матеушем, — после нескольких секунд раздумий решила Галина и, подозвав к себе Матеуша, сказала: — Вашей задачей будет обойти гмину вокруг с двух сторон и определить, нет ли вокруг села немцев или полицаев. Действовать осторожно, себя не раскрывать. Если обнаружите засаду, сразу возвращайтесь.

— Оружие, я так понимаю, мне никто не даст, — вздохнул Зубов.

— Нет, — категорично ответила Галина. — Оружие, как и было сказано, вы должны будете добыть себе сами. Все, кто приходит к нам в отряд, так и делают. Все, выполняйте задание!

— Зубов, — окликнул Анатолия Шубин, когда лейтенант вместе с Виктором уже отошел от него на несколько шагов. Тот оглянулся. — Монетку не потеряй, — ответил на его взгляд Глеб.

Зубов понял его намек и показал жестом, которому научился у глухонемого Влодзимежа, что он все понял и все будет нормально.

Конечно, Глебу было о чем беспокоиться. В планы разведчиков не входили подобного рода испытания, которые им устроили в отряде Возняка. Глеб не ожидал, что им, отправленным от советского военного командования, не станут доверять те, кто боролся с врагом на оккупированных территориях Польши. Воспитанный на идее единства и братства всех угнетенных, независимо от национальности, он не понимал, почему ему не доверяют. Ведь он вместе со своими боевыми товарищами пришел помочь им, польским рабочим и крестьянам, освободить их землю от фашистов и угнетателей. А тут такое недоверие с их стороны.

— Галя, почему поляки не могут просто довериться нам с Зубовым? — спросил Глеб, когда отправленные в разведку скрылись среди деревьев и он остался с девушкой один на один. — Мы бы просто проводили представителей от отряда к нашим командирам, и все. В нашу задачу входит лишь наладить связь со всеми местными отрядами партизан и городским сопротивлением. Чтобы, когда начнется наступление нашей армии, они присоединились к нам и помогли гнать взашей оккупантов.

— Точно такой же вопрос когда-то задала себе и я, — немного помолчав, ответила Галина. — Даже меня Возняк проверял, прежде чем взять к себе в отряд. В том состоянии, в котором я находилась, когда они нашли и подобрали меня в лесу, проверять меня на предмет предательства было бы совсем уж глупо. Но, как я потом поняла, это была с их стороны никакая не глупость, а жизненная необходимость.

Она замолчала и, оглядевшись по сторонам, проверила, чем заняты остальные партизаны. Потом села на поваленный ствол дерева и продолжила говорить:

— Меня и еще с сотню девушек и женщин из тех, кто ехал со мной из Киева в одном поезде, высадили на станции в Кельце и выстроили прямо на платформе. Стали смотреть, нет ли среди нас евреек или похожих на них внешне. Женщин еврейской национальности и всех, кто не был похож на славян, должны были пересадить в другой поезд и отправить в лагерь. Мы уже тогда слышали, что у немцев есть специальные лагеря, в которых они уничтожают евреев сотнями и даже тысячами. Я не сказала, что, когда немцы заняли Киев, специально обрила себе голову наголо, чтобы мои черные волосы не дали повода расправиться со мной прямо на месте. Так вот, обрила… Меня сначала даже приняли за мальчика и отсортировали к мужчинам, — усмехнулась она.

Шубин недоуменно покосился в сторону большой груди девушки, и она, заметив этот взгляд, пояснила:

— Я перетянула грудь куском ткани. Я в то время не была так худа, как сейчас, поэтому они и подумали, что я — мальчишка-подросток. Но потом, когда волосы начали отрастать, а в душе, куда нас повели перед отправкой из Киева, выяснилось, что я девушка, а не парень, меня избили и перевели к женщинам.

Она снова замолчала, и Шубин не торопил ее. Он понимал, что такие вещи вспоминать, а уж тем более рассказывать кому-то чужому не так-то просто. Но он чувствовал, что для Галины пришло время выговориться. Наверняка она никогда не была так откровенна ни с кем из поляков в отряде. Что-то Глеб не заметил, чтобы даже среди девушек у Гали были подруги, с которыми ей можно было поделиться сокровенными мыслями и воспоминаниями.

— Меня и еще сорок женщин погнали к другому составу. По дороге, уж не знаю каким чудом, мне удалось незамеченной для охраны и собак нырнуть под один из военных эшелонов