В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

и пройти под ним в конец состава. Это было вечером, уже смеркалось. Мне повезло. Меня никто не хватился, и я, дождавшись темноты, попыталась выбраться за пределы сначала станции, а потом и города. И мне это удалось. Но я рано радовалась. Кто-то из крестьян гмины, в которой я думала найти ночлег или хоть какую-то еду, увидел меня и сдал полицаям.

И снова молчание.

«Как передышка у спортсмена перед тем, как нырнуть с вышки на глубину», — пришло в голову Шубина сравнение.

— Этот шрам достался мне на память. Но он — только один из множества подобных ему, которые останутся на моем теле до конца жизни. Еще больше таких шрамов останется внутри, в душе, и я не знаю, заживут ли они вообще когда-нибудь. В общем, мне повезло. Полицаи, уж не знаю по какой причине, не торопились убивать меня. Не спешили они и передавать меня в руки немцев. Я была для них игрушкой, с которой они могли делать все, что захотят. А когда эта игрушка сломалась, они просто взяли и выкинули ее. В какой-то из дней они подумали, что я умерла, и вывезли меня в лес. Наверное, думали, что меня съедят волки или медведь. Но мне снова повезло, меня нашел Миколай, который как раз возвращался с несколькими партизанами на базу после очередной акции. Так поляки называют свои боевые операции, — пояснила она.

— Да, я знаю, — ответил Глеб. — Но мне все-таки непонятно, почему они после произошедшего не сразу стали доверять тебе?

— Миколай потом мне все объяснил. — Галина поправила упавшую на лоб седую прядь. — Оказывается, фашисты уже пытались таким образом подкинуть партизанам своего провокатора. Они специально сильно избили одного поляка из добровольцев…

— Добровольцев? — удивленно посмотрел на Галину Шубин.

— Да, среди свентокшистов есть и такие. Они пойдут на многое, только бы нагадить Батальону хлопских и выслужиться перед немцами. Мы, а вернее, отряды Батальона, сражаемся за свою землю, а эти патриоты, как они себя называют, воюют за награду. Немцы обещают им земли, деньги и власть. Они и стараются. Этого человека тоже подобрали и принесли в отряд. Наши женщины ухаживали за ним, поставили на ноги. Он же в благодарность при первом же удобном случае сбежал и привел в лагерь фашистов. Был бой, и многих партизан тогда убили. Остатки отряда Возняка тогда ушли выше в горы. Люди прятались зимой в пещерах. Костры не жгли, чтобы не выдать себя. Патронов, чтобы воевать с немцами или добывать себе пропитание, тоже не было. В общем, если бы им не помог отряд Ярузельского, то все могло бы закончиться очень плохо.

— Понятно, — покивал Шубин. — Значит, после этого случая Возняк больше никому не доверяет. Доверяй, но проверяй — вот его девиз?

— Все так, — улыбнулась Галина. — Я рада, что ты это понимаешь.

— Теперь понимаю, когда ты мне все рассказала, — улыбнулся в ответ Глеб.

Первыми вернулись из разведки Зубов и Виктор.

— Обошли село с левой стороны и никаких фрицев не обнаружили, — доложил Зубов. — Но они вполне могут ожидать сигнала и с другой стороны. С той, что ближе к городу, куда ушли Матеуш и Мартына. Так мне даже представляется более логичным, — добавил он.

— Согласен, — отозвался Шубин. — Немцы вполне могли предполагать, что партизаны сначала проверят информацию, прежде чем войти в Домброву. И если они наткнутся на эсэсовцев, то, понятное дело, в ловушку, устроенную для них, не пойдут. Поэтому логично было бы оставить солдат с той стороны, с которой проверить было бы сложнее. То есть со стороны города. Сколько километров от Домбровы до окраин Кельце? — спросил он у Галины.

— Примерно с полкилометра или чуть больше, — не задумываясь ответила она.

— Совсем рядом. На мотоциклах и машинах до гмины доехать пять минут. Свентокшисты начнут бой и будут удерживать партизан до прихода подкрепления. На технике немцы легко и быстро смогут окружить село и не дать никому выйти из него живым, — разъяснил Шубин, и все с ним согласились.

Оставалось только дождаться возвращения второй группы разведчиков. Мартына вернулась одна.

— А где Матеуш? — Галина встревожилась не на шутку.

— С ним все нормально, — успокоила ее девушка. — Он остался наблюдать за свентокшистами. Я сейчас все расскажу. Мы дошли до самого конца села, когда увидели двух поляков в обычной одежде, которые спокойно сидели, о чем-то говорили и курили. Сначала мы подумали, что это обычные мужики из гмины. Думали, что они просто успели сбежать и спрятаться в лесу, когда всех мужчин сгоняли в сарай. Но слишком уж они спокойными выглядели. Тогда Матеуш подкрался ближе и увидел, что рядом с ними лежат автоматы и что-то вроде пистолета.

— Ракетница? — спросил Шубин.

— Да, Матеуш так мне потом и сказал. Сказал, что это такой специальный пистолет, чтобы ракеты запускать и сигнал подавать, — ответила Мартына. — Я-то сама никогда такую штуку не видела.

— Ты оказался прав, — удивленно посмотрела на Шубина Галина.

— Капитан Шубин у нас всегда оказывается прав, — широко улыбнулся Зубов. — Он у нас гений разведки.

— Никакой я не гений, — нахмурился Глеб. — Боевой опыт и умение логически выстраивать цепочки возможных вариантов развития событий — вот и вся моя гениальность.

После того как Зубов перевел его слова на польский язык, уже не только Галина посмотрела на Шубина с уважением. А Анджей заявил:

— Закончится война, обязательно пойду учиться дальше. Может быть, даже на военного.

— Потом Матеуш приказал мне возвращаться, а сам остался наблюдать за этими предателями, — закончила свой рассказ Мартына.

— Теперь нам надо решить, как действовать дальше. — На этот раз Галина посмотрела на Шубина так, словно это не она, а он был сейчас командиром их маленького отряда и именно он решал, что они будут делать дальше.

Впрочем, Шубин и не возражал против такого расклада, он сказал:

— Матеуш правильно сделал, что остался следить за этой парочкой. Потому что, прежде чем мы войдем в гмину, нам надо будет этих двоих тихо убрать с их поста. Скорее всего, им были даны указания выстрелить из ракетницы, как только они услышат, что в гмине завязался бой. Но мы с ними в бой вступать не будем. — Глеб обвел взглядом стоявших возле него партизан.

— Как же мы тогда людей освободим? — поинтересовался Виктор.

— Будем устранять тех вояк тихо, — ответил Шубин и, видя недоумение на лицах людей, пояснил: — Во всяком случае, постараемся сильно не шуметь, вступая с ними в перестрелку. Сейчас объясню подробнее. Первое — мы с Зубовым уберем тех двоих, что должны подавать сигнал. Заодно и оружием разживемся. Партизан,