Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— У Терентьевых одна коза осталась, — вставила девочка помладше.

— А коров тоже держат?

— Не, коров только двое держат. Молока на одну банку, зато навоз только так идет. (Троица рассмеялась.)

Еще Алекс спросил про свиней, индюшек и гусей. Дети с удовольствием отвечали, чувствуя значимость своих сведений. Когда названы были с десяток имен и фамилий односельчан, Копылов как бы невзначай спросил:

— А баба Глаша что держит?

— Баба Глаша ничего не держит, у нее пчелы. На станции каждый день медом торгует.

— Это не у нее пчелы, а у ее деда Вити, — поправил старшую девочку мальчик.

— Так для пчел, кажется, большой луг с цветами нужен, — «удивился» Алекс.

— Вот они все себе цветами и засадили.

Он задал еще несколько отвлеченных вопросов, после чего попрощался и вернулся в джип. Сначала они поехали к магазинчику и, купив там два мороженого, медленно проехали по другой параллельной улочке. Участок, до предела засаженный цветами, сам бросался в глаза. Видны были и крышки ульев.

Алекс в своей визитке вписал правильный телефон, вылез из машины и направился к «ул. Советской, 17», как значилось на адресной табличке довольно ухоженного дома. В густой плантации цветов метрах в пятнадцати от штакетника стояли кучкой шесть ульев и виднелась спина копошащегося в цветах мужика-бабы.

— Извините, баба Глаша дома? — громко спросил Копылов.

Спина выпрямилась и оказалась бородатым стариком, классическим пасечником.

— Нету ее, на станцию мед пошла продавать.

— А можно мне для Сергея Тарасовича записку оставить?

— Нельзя. Пусть милиция сама с ним разбирается, нас не мешайте.

— А если я захочу у вас меда купить?

— На станцию иди и покупай.

Ну что ж, на станцию так на станцию. Алекс еще раз окинул взглядом участок, надо было определить, куда лучше бросать гранату — в летнюю кухню или в улья, кухня была дальше.

Затем джип подъехал к станции электрички. Там на платформе на лавочке перед раскладным столиком расположилась сама баба Глаша — грушевидной формы старушка с довольно молодым лицом. Алекс не стал у нее ничего спрашивать, купил самую маленькую баночку меда и вернулся в машину.

— А визитку чего не отдал? — спросил Вадим, снимая наушники прослушки.

— Передумал. Может в ментовку отнести. Оно мне надо?

Позвонил радостный Нил:

«Узнал адрес»…

— Советская, 17. Мы там уже были. Едем назад. Давай через три часа в «адресе».

12

Третий день дознавательной работы вышел относительно легким. Всего-то и понадобилось, что привезти в «адрес» бухгалтершу Марину и опросить ее на полиграфе. Впрочем, это тоже требовало своей подготовки. Как следует все взвесив, Копылов решил взять на это дело Даниловну: пусть разомнется немного, а то уже второй день нудит, соглашаясь уже на Шкурный Моссад.

— Только учти, теперь ты тоже в качестве мишени.

— Где мне мишень нарисовать: на груди или на спине? — по-цыплячьи радовалась вечная кандидатка в шпионки.

До «адреса» доехали на ее «рено», поставили машину подальше от входа в подъезд.

— Ух ты! — оценила она полиграф. — А тебя учили его обманывать?

— Ну какой из меня обманщик — честнейшей души человек.

Когда прибыли Нил с Мариной, он уже успел набросать на пару листах вопросы для полиграфа. Нельзя было сказать, что эта женщина за 30 была особой эффектности, но что-то милое, домашнее в ней было, что не могли перебить даже ее сердитые слова:

— Я уже три года ни сном ни духом о нем не знаю. Мне не в чем вообще признаваться. Да еще на каком-то вашем приборе…

— Ну и не признавайтесь. Мы же с вами не в Америке. У нас любой человек волен говорить только то, что хочет. Ведь так, — доверительным тоном увещевал ее Копылов. — Пустая формальность. К тому же, как оказалось, не вы одна дама сердца у Сергея Тарасовича. Сначала мы опросим ее, а вы за дверью послушаете, потом вас. Проходите, — последнее относилось к строго молчаливой Даниловне, на которую Нил озадаченно смотрел во все глаза.

Алекс, Даниловна и Нил прошли на кухню, где уже был приготовлен полиграф. Все действительно напоминало простую медицинскую процедуру: установка датчиков, инструкция, как надо отвечать, сами вопросы, где среди двух десятков вопросов затаились лишь три-четыре, касающиеся непосредственно Лавочкина.

— Ну вот и все, — сказал Копылов десять минут спустя, выводя Даниловну в комнату. — Хотите, кофе можно приготовить? Если нет, то мы сейчас вам такси вызовем.

— Нет, я хочу, чтобы девушка пока осталась здесь, — потребовала Марина. — Так мне будет спокойней.

Против возражать не стали. Еще Марина захотела, чтобы датчики на ней устанавливали женские руки. Это тоже было исполнено (Даниловна еле сдерживала улыбку).

Среди множества сторонних вопросов было: «Говорил ли Лавочкин о совместной семейной жизни?», «Знакомил ли с кем-нибудь из родственников?», «Предлагал ли совместную поездку за границу?», «Звонил ли, когда был выпивши?». Самописцы при ее ответах почти не скакали.

Когда тестирование закончилось, Алекс для порядка задал еще несколько более развернутых вопросов, после чего вручил Марине свою визитку с исправленным телефоном, мол, если Лавочкин вдруг позвонит, пусть ему будет назван телефон Александра Копылова. Теперь оставалось только отправить дам по домам и дать Нилу и Вадиму, дожидавшемуся снаружи, новые вводные данные. Алекс сам вызвал такси и проводил до него Марину, а Даниловну отправил на «рено» домой — его рабочая смена была еще не закончена.

— Как по другим делам? — вопрос относился к обоим гренадерам.

— Есть адрес жены Плохиша в Харькове. Адрес Свиридова обещают завтра. Демко адрес вот. — Нил протянул Алексу клочок бумаги с адресом, без указания фамилии.

— И еще нужны подробные сведенья об их семьях и полное досье.

— Надо было сразу сказать.

— Прости, мой косяк. А вы классно, парни, работаете, — похвалил Алекс. — Гранату РГО достать могете?

— Выходы есть. Когда нужно?

— Завтра или послезавтра. И нужен тот, кто гранату бросит. Есть такой человек?

— Боюсь, Аникеев не даст добро. Я как понимаю, не для Плохиша?

— Правильно понимаешь. А светошумовую Заря-2 достать можешь?

— Думаю, да.

— В общем, так. Я завтра беру Вадима с джипом и еду на три дня в Питер. Ты берешь билет и на три дня летишь в Харьков, находишь там жену Скамейкина и вручаешь ей мою визитку с телефоном. За эти три дня ваш человек с гранатой едет в Степянку к шести утра. Если это РГО, метает ее в улья, там они стоят кучкой. Если это Заря-2, метает ее в окно летней кухни бабы Глаши, где печная труба торчит. Три дня нужно на то, чтобы если у метателя что-то не сложится в первый день, то пусть едет во второй и третий