Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

Демко восседал за огромным полированным столом буддийским божком. Просто протянул Копылову второй экземпляр подписанных «Предложений», на словах добавив:

— Теперь смету расходов давай составляй.

— Ограничения по бюджету будут?

— Пока накручивай сколько считаешь нужным.

Дал также без выноса из Директории посмотреть список персонала клуба со всеми зарплатами, от которого Алекс слегка обалдел — 35 человек поглощали в месяц 850 тысяч деревянных. Но его печали как обычно хватило ровно на пятнадцать минут — сомневаться, что он справится с этим, не приходилось.

Долго прикидывал, как быть с Глотовым, тот вчера говорил, что необходимо еще раз встретиться. Можно было прямо сейчас и встретиться. Но ведь мог последовать и строгий армейский приказ: никуда не уезжать. Конечно бы он не послушался, однако лишний раз препираться совсем не хотелось. Поступил чисто по-копыловски: послал куратору эсэмэску «Срочно понадобилось в Питер» и выключил оба своих мобильника. Улыбался при мысли, как его выезд разыскивают по аэропортам и Ленинградскому вокзалу, потом улыбаться перестал, предположив, что может быть послано распоряжение по гаишным постам Ленинградки задержать самовольщика. Успокоился насчет этого лишь когда проскочили Тверь.

Сильно удивил Вадима, когда попросился за руль. Ну и ничего: уверенное вождение юного предводителя растопило последние льды недоверчивости, и у них пошел разговор по душам, насколько это могло быть приложимо к Копылову.

— А правда, что ты сын разведчиков-нелегалов?

— Это я для понтов так иногда представляюсь, когда очень напьюсь, — отвечал Алекс. — На самом деле папа был военный советник в гражданском костюме, а мама просто домохозяйка.

— Но в твоем досье, нам дали почитать, сказано, что твоих родителей застрелили, а самого тебя тайком вывезли в Союз.

— Там в банановых республиках куча всяких наркобаронов. Любой может попасть под раздачу. Ну и мои родичи попали. И конечно, тайком меня вывезли, а как еще?

— А тут ты в какой-то спецшколе вроде учился?

— Спецшколе в том смысле, что детям из-за границы надо срочно догонять советскую школьную программу, да и русский язык подтянуть, чтобы на год не отстать от своих сверстников. А так школа самая обычная. Мы сами там придумывали себе играть в шпионов, и у нас здорово получалось, по крайней мере нам так казалось.

— А из пистолетов вы там тоже стреляли?

— Это я насобачился, когда папа меня за кордоном в стрелковый клуб водил.

Воспользовавшись удобным моментом, Алекс тоже задавал нужные вопросы. Не без удивления узнал, что Вадим окончил институт легкой промышленности, является кандидатом в мастера по вольной борьбе и лет пять назад получил два года условно за пьяную драку, а в «Элисе» просто хочет заработать на квартиру, потом сразу уйдет.

— Что, слишком грязная работа не нравится? — не удержался от вопроса Копылов.

— Отношение богатеньких не нравится. Главное, сами не знают, как должны вести себя миллионеры, и пытаются их имитировать, а только еще противней получается.

— А Нил к этому как относится?

— У Нила тоже высшее образование, МИИТ, но ему просто нравится легальная уголовщина. Ты в точку попал, отправив его в Харьков. Нилу то, что надо.

Похоже было, что таких парней надо окучивать как можно активней.

На подъезде к Питеру Вадим снова сел за руль. Ехали уже по темноте, вернее по белой ночи, и Алекс был ему штурманом. К «Биреме» подъехали за полночь, там уже всё давно угомонилось. Заселив в свободный номер Вадима, отельер взял из своего кабинета запасные ключи, свистнул дежурного стрельца с машиной и поехал в Треххатку — сколько можно было по чужим углам шляться.

Уже подходя к своему подъезду, заметил слабый огонек в гостиной, подумал, что одно из трех: или фээсбэшники шмонают его апартаменты, или пожаловали киллеры Лавочкина, или приехала Вера забирать свои вещи. Даже передернул на всякий случай затвор «Макарыча». Но оказалось четвертое: Жорка охмурял ту самую студентку Аню, которую Алекс уже видел в его коммуналке. Вернее, на охмурение это было мало похоже, оба возле столика с вином и фруктами были в одежде, а на лице студентки красовались свежие полоски пластыря…

Когда Копылов бесшумно открыл дверь, вошел и стал в проеме дверей гостиной, они привскочили от неожиданности.

— Ну ты точно, как тать в ночи! — воскликнул Жорка. (Про «тать» надо было обязательно посмотреть в словаре.)

— Здрасте, — испуганно пролепетала студентка.

— Продолжайте, продолжайте, тать уходит в свой кабинет, если вы не против.

В кабинете под столом стояли две больших коробки: в одной был полиграф, в другой немереное количество аудиокассет.

Через минуту явился Хазин с объяснениями.

— Понимаешь, на Антресоль (так он называл свои комнаты в коммуналке) явилась Инна и прямо когтями Анюте в лицо. Пришлось срочно сматываться. Домой к папе с мамой в таком виде ей нельзя, в «Биреме» ночевать тоже не катит, поэтому здесь. Чему ты смеешься?

— Да десять часов назад говорил Даниловне, что так у тебя здесь все и будет. Оставайтесь ради бога, только хотя бы меня, сироту, не гоните отсюда.

— Это мы тебе позволяем, — расплылся в улыбке оккупант. — Давай ты в спальне, а мы здесь.

— Не, для меня одного двуспальная кровать не пляшет. Вам сподручней.

— Кстати, ты не говорил, но я сам увел у капитана полиграф. Нужная, я думаю, вещь.

— Хорошо, увел так увел, хозяйственный ты наш, — похвалил Копылов и показал подписанные Демко «Предложения».

— Ух ты! — восхитился Жорка. — Теперь я что, креативный продюсер?

— Будешь им, если в два дня нарисуешь расходную смету своего креатива. Надо весь первый месяц расписать по деньгам со всеми зарплатами, командировочными и накладными расходами. А ты как думал? Прокукарекал и в кусты? Какая реклама, сколько людей едет с театром, какие выставки привезем, где возьмем самовар с сушками?..

— Да откуда я тебе все эти цифры и суммы возьму? — взвыл дружбан.

— Сам же говорил: глаза боятся, а руки делают. Выключи глаза, а руки включи, только и всего. И учти — крыши у нас теперь нет — ни в Москве, ни в Питере. Пора вместо психологии лейтенантов вырабатывать психологию полковников. (Алекс сам немного испугался своего вывода.)

— Может, сразу фельдмаршалов, — не преминул подколоть младший князек.

Но отельер был железобетонно серьезен:

— Лет через пять, может, и фельдмаршалов, пока хватит и полковников. Начинай думать про всю нашу автономную команду. Нас двоих на две столицы не хватит.

— Ничего себе заявочка!

— Я же сказал, выходим в автономное плаванье.

— А это как-то оплачиваться будет?

— Еще чего! За идею будешь работать — не за деньги, — утешил побратима Алекс. — Мне рисуй пять кусков, себе четыре с половиной, остальным не больше трех.

Чуть позже, заглянув еще раз в коробку с кассетами, он