Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— А может, еще на руках качать будут, — предположила Лара.

Кофе они дожидаться не стали, поспешили на выручку доморощенному меценату.

Над входом в клубный блок висела арка из воздушных шаров, их обычное украшательство при открытиях всех выставок и презентаций. За аркой в сторонке стоял стол с пластиковыми стаканчиками шампанского, которые мгновенно расхватывались полусотней гостей, на небольшом подиуме за баррикадой из двух столов, на которых громоздились стопки «50 лучших поэтов», находились ресепшенистка Ира и Хазин.

Одна очередь выстроилась к Ире за покупкой книги (по 200 рублей), другая — к Хазину: кто получать по 5 авторских экземпляров, кто предлагать выставить в «Биреме» на продажу свои самиздатовские поэтические книженции, кто пытался всучить для следующего поэтического сборника стихи, отпечатанные на пишущей машинке.

Из затеи выступлений семи имеющихся авторов ничего не вышло. Минут через тридцать вся поэтическая братия плавно переместилась на первый этаж в кафе, где прямо из воздуха возникли самостийные бутылки водки, нарезки колбасы и сыра. Алекс дал команду персоналу не обращать на это внимания, сам со своими гранд-дамами тоже немного поприсутствовал — ему такое забубенное поэтическое сборище было внове (все же иная тусовка, чем с художниками и журналистами). Особенно веселило, как Юрий Ляпин из наглеца и узурпатора на глазах превращался в благодетеля и покровителя, каждый хотел с ним выпить, многие на брудершафт, Жорка как мог отбивался. Тут были и седовласые поэты со своими поклонницами, и вполне юные дарования, и все словно говорили друг другу: мы с вами одной крови. Пошли и читки стихов: и своих, и тех, которые в сборнике особенно бросились в глаза. Таким же однокровником с ними выглядел и Жорка, не забыл даже под занавес нужную речь сказануть:

— У меня в этом сборнике было две цели: во-первых, вывести в бумажном виде малонадежные цифровые носители «Светлобеса», во-вторых, и в главных, мне просто было жалко собственного труда: читать, оценивать, размещать на цифре, и чтобы это где-то бесследно сгинуло — нетушки. Вот и создал нетленку своим литературным преференциям. А вы думали — что-то другое?!

Подвыпивший народ от души восторгался: ну выкрутился так выкрутился!

15

В восемь вечера до темечка пресытившись многолюдьем, Копылов на дежурной машине поехал в Треххатку. По дороге вспомнил содержание своего холодильника и попросил стрельца выбросить его у супермаркета. С пакетом продуктов подходя к дому, услышал сигнал клаксона. Из стоящего во дворе «лексуса» выпорхнула собственной персоной Сабина-Банкирша.

— Я уж думала совсем не придешь.

— Что, согласна на прослушку?

— Потом скажу. Не хочешь меня в квартиру пригласить? Я же знаю, что там никого нет. Или такой, как ты, может чего-то бояться?

«Такой, как ты», разумеется, ничего не боялся, поэтому сделал приглашающий жест. Консьержка, ответив на его приветствие, едва из окошечка не выпала, глядя вслед эффектной гостье.

— И это твои хоромы, — с усмешкой оценила Сабина его логово, заглянув во все комнаты. — Да и с дизайном напряженка. Что, главная жена совсем вкуса не имеет?

— Еще раз так скажешь — с лестницы кувырком спущу.

— Ладно, ладно, девушка шутит. Как-то совсем не похоже, что здесь живет долларовый миллионер.

— Просто я живу по заветам графа Воронцова.

— Это каким же?

— «Люди с властью и богатством должны жить так, чтобы им это прощали», — без труда процитировал он.

— Ух ты! Спиши слова, я их своему папуле подсуну. Он точно оценит.

— Не против, если я сейчас переоденусь?

— А горничная к вам приходит? — спросила она ему вслед. — Или сами справляетесь. Не поверю, что сам за швабру берешься.

Он не счел нужным ответить. В спальне поменял рубашку и носки.

— Я уж думала, сейчас в халате выйдешь.

На кухне он заварил чай и достал пряники с сочниками.

— А вина девушке почему не предлагаешь?

— Ты же за рулем. — Было понятно, к чему дело идет.

Она задала несколько вопросов про поездку в Москву, он что-то отвечал. Когда допили чай, Сабина попросила:

— А свежее полотенце у тебя есть? В смысле банное.

— Зачем?

— «Зачем?» — выразительно передразнила она.

— Извини, но своим женам я не изменяю, — Алекс сам восхитился собственным словам.

— Даже так! А если я скажу, что уже приложилась к своей ликерной фляжке, пока тебя ждала. И мне придется у тебя по любому до утра остаться. (Явно сказывалась привычка девушки ни в чем себе не отказывать.)

— Ну и оставайся. Идем покажу, где постельное белье лежит, — он жестом пригласил ее в спальню.

— А ты?

— Я ко второй жене поехал. Она меня неделю не видела. Кровная обида будет.

Банкирша, кажется, не очень поверила:

— Может быть, мне тебя к ней отвезти?

— Я с пьяными водителями ездить опасаюсь.

Переговариваясь таким образом, они вышли из квартиры, на лифте вниз, потом к «лексусу». Алекс глянул на окна «адреса» Стаса, там все было безжизненно.

— Может, тебе такси вызвать? Завтра авто заберешь, — предложил ей из вежливости.

— Как-нибудь сама с этим решу, — сердито взбрыкнула она.

Ну что ж, сама так сама, и чмокнув ее в щеку, он потопал к метро.

Выбор был невелик: либо к Ларе, либо к Люсьен. Победила Люсьен, воспоминания о ее обширной груди не давали ему покоя еще в Москве, как-то приелись все эти голливудские стандарты Даниловны и Лары, да и той же Сабины, хотелось чего-то объемного и мягкого.

В метро ему, увы, путь преградила рамка металлоискателя, верный «Макарыч» был в его торбе. Стало быть, либо ловить такси, либо из солидарности с ровесниками, месяцами не имеющими интима, вообще отказаться от поездки. Кружным путем вернулся к своему дому. «Лексуса» видно не было, и Алекс быстренько нырнул в подъезд. В Треххатке он включал свет только в кабинете и спальне — они выходили на противоположную сторону дома.

16

Восемь часов крепкого непрерывного сна (когда такое было в последний раз) здорово вернули его к жизни. Сразу же энергично принялся за дело, трижды бегал на почту, покупая большие посылочные пакеты и относя их назад уже наполненными одеждой, книгами и личными вещами Веры. Когда закончил, послал ей эсэмэску: «Вещи выслал, остальное позже» — надо было еще придумать, как послать ювелирку, документы и ее любимые безделушки, причем так, чтобы лично с ней не встречаться. Можно, конечно, задействовать Еву или Жорку, да и Лара с удовольствием на это согласится. Вот только не факт, что Вера такого посредника примет. Выкинула же она два года назад дорогущий еще тогда мобильник, приревновав его к Еве. По законам исконно русского любовного жанра с гневом может отринуть и все его прежние подарки. И надо было что-то делать с завещанием. Он даже