Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

На мобильник пошли звонки, на которые следовало ответить.

«Мы сегодня готовы показать вам спектакль, — доложил Ивин, — можно в пять или в семь».

— В семь, — выбрал Алекс.

Второй звонок был от дежурного по «Фазенде»:

«Ваши урки сегодня в третий побег пустились, уже на шоссе еле догнали».

Речь шла о горе-домушниках, повязанных неделю назад на Треххатке. Их поселили в одном из номеров мотеля, пни корчевать отправляли не более чем на пять-шесть часов, кормили сытно, на бильярде и в тире тоже позволяли развлекаться. И вот уже третий побег, не догадывались болезные, что на одежде у каждого были прикреплены маячки, дабы отслеживать их перемещения.

— Завтра сам подъеду с ними разобраться, — пообещал отельер.

Третий звонок был от Иван Иваныча — человека Зацепина, который всегда мог оказать оперативную поддержку в любом деле.

«У вас там все в порядке?»

— Не совсем.

«Тогда давай встретимся на старом месте часа через два».

— Через два часа? — Алекс посмотрел на часы. — Хорошо.

Потом он сам набрал Маккоя, узнать, прочитал ли тот «Предложения». Лупастик ответил утвердительно, мол, если поправки будут, то попозже (явный намек на какие-то их согласования).

— У меня есть два важных пожелания: нужен выход на Британское посольство в Москве, чтобы сделать в «Арго» настоящий центр по изучению не только английского языка, но и всей демократической культуры Америки — Англии, поэтому очень необходим магазин по продаже пособий по английскому языку.

«А второе пожелание?»

— Мне нужна та «Моторола», которую вы год назад забрали.

«Зачем?»

— Старые бандитские разборки. Они и в Москве меня достали. Не обращаться же мне за помощью в милицию или в ФСБ.

«Моторола», которую ему два года назад дали, а потом забрали, была не совсем обычным мобильником, на ней не только отслеживалось местоположение абонента, но и можно было прослушивать его сторонние разговоры — этакий супержучок-прослушка.

«Насчет магазина объясните все Томасу. Насчет “Моторолы” я подумаю».

Можно было хлопать в ладоши! Чуть ли не первый раз был получен четкий ответ, что балом правят не матрасники, а мелкобриты (за деньги матрасников, естественно).

С Иван Иванычем они встретились в кондитерской на Моховой. Разговор вышел что надо. Во-первых, товарищ Зацепина подтвердил, что дядя Петя к активной службе не вернется. Во-вторых, успокоил отельера, что его собственный бизнес-проект по «Арго» в настоящее время никто закрывать не станет — всем интересно узнать, во что это может вылиться. Ну и наконец просветил, кто и зачем собирается башлять на московский клуб.

— Все достаточно просто. Деньги не закордонные, а самые русопятые. На каждыхе два рубля, затраченные на клуб, некий теневой олигарх (имя пока не знаю) получает возможность третий рубль отправить на отмытый закордонный долларовый счет вместе с убедительным резюме, как эти денюшки честно добыты. Видимо, он опасается, что рано или поздно западники начнут блокировать любые молодые деньги.

— А не слишком ли затратно так все это отмывать? — слегка удивился Алекс.

— Наверно, нет, раз делают.

Сильно приободренный этими сведеньями, Алекс отправился в «Бирему», где с Жоркой, Евой и Ларой часа два выстраивали первую неделю — месяц своего московского набега и обсуждали, кого включать в «группу захвата». После чего часть кандидатов он вызывал по одному к себе в Директорию и тет-а-тет пристрастно с ними беседовал.

Полседьмого в количестве двадцати человек (всех, кого отловили) двинулись в «Арткафе». Там все к показу было готово, вернее, это был скорее прогон, чем полноценный спектакль, но князьки особо не придирались, главное было — освоить суть зрелища. Лирическая комедия из современной жизни биремцам в общем понравилась. Когда все разошлись, князьки с Ларой остались, дабы высказать свое заключение. Заключение, вернее, требование у Хазина было лишь одно: убрать весь мат.

— Ну вы даете! — изумился режиссер. — Это московская пьеса прошла по стране в десяти театрах, никто нашего ханжества не поймет. Народ к этому уже привык. Зачем?!

— По-моему, их очень легко заменить на более цензурные слова, особой разницы не будет, — миролюбиво вставила Лара.

Взгляд Ивина обратился на отельера — за ним было последнее слово.

— Меня в школе учили, что драматургия — это литература, а литература — это изящная словесность. Не вносите разлад и катастрофу в мои представления о прекрасном. Я согласен с нашим креативным продюсером, — выдал свое заключение Алекс.

При выходе из «Арткафе» их великолепная троица наткнулась на «лексус» Банкирши. Она тоже увязалась со всеми из «Биремы», во время спектакля сидела мышкой и теперь просто поджидала своего господина.

— На два слова, — сказала, отводя Алекса в сторонку. (А не ждет ли его флакончик с кислотой, весело подумал он.) — На, почитай, — протянула ему скрытно несколько скрепленных листков текста. — Завтра зайду поговорить.

Не дожидаясь ответа, села в машину и быстро тронула ее с места.

— Интрига нарастает, — прокомментировал Хазин.

— Совсем с ума сошла барышня, — сердито бросила Лара.

Третья ночь без телесных радостей была для Алекса слишком непосильным испытанием, поэтому, поймав у «Арткафе» частника, они с Ларой поехали на ее квартиру.

Переданное Сабиной послание он прочитал лишь утром, вдали от глаз Скрипачки. Это был некий условный брачный договор между Он и Она, пунктов все равно было больше двадцати. От обязательства посещать друг друга не меньше пятнадцати суток в месяц до выплачивания пятизначного пансиона на каждого родившегося ребенка. Алекс читал пять страниц сухих строчек как увлекательный авантюрный роман. Обратил внимание, что авторства Сабины никак не прослеживалось, словно целиком взято из интернета, мол, всегда могу сказать, что я здесь ни при чем, просто нашла материал, чтобы подколоть тебя с твоим многоженством. Если же придумала все сама, то тогда вообще молодец-рационализатор.

17

С той же наполненностью прошли еще два дня. Оставив гранд-дам за арифметическими расчетами, оба князька на полдня заскочили на «Фазенду», где покатались на лошадях, сагитировали кузнеца Вакулу (будет тебе там выставка) на поездку в Москву, а также разобрались с гастролерами-домушниками. Здесь весьма пригодился выкраденный у Стаса полиграф. Правильно подобранные вопросы с головой выдали всю подноготную гастролеров вместе с данными их тульской группировки. Включенный для устрашения утюг успешно позволил все это зафиксировать на бумаге. Затем в ход пошли расписки:

«Я такой-то, обязуюсь за то, что меня за ограбление такой-то квартиры не сдали в милицию, выполнить в Москве работу по своей специальности. Число. Подпись».

Урки обалдело переглянулись.

— И кому это?.. — спросил более бывалый.

— Не ментам точно, — хмыкнул Алекс. — Что вас смущает, это же филькина грамота?

— Не, не надо, — забоявшись, одернул бывалого второй домушник.

— И прямо сейчас сможем