Тайна в небе - Кеннет Робсон

По мере приближения размер шара производил всё более сильное впечатление. Он коснулся гладкой поверхности. На ощупь она напоминала стекло. Он обошёл вокруг, отмечая полировку покрытия, вероятно сделанную для уменьшения трения. Даже при этом выделяемый жар должен был быть страшным.

Наконец он добрался до двери, едва достаточной, чтобы протиснуться. Дверь работала как пробка. Толщина стен, по его оценке, составляла почти четыре фута.

Внутри горела маленькая электрическая лампочка, дававшая достаточно света, чтобы понять устройство оболочки машины.

Внешняя поверхность, несомненно из какого-то состава, устойчивого к трению и жару, была лишь кожухом, а под ним находился слой за слоем асбеста, переплетённого охлаждающими трубками, проводами, каналами и таинственными ходами, связанными с работой механизма.

Внутренняя камера была примерно круглой — буквально небольшой клочок свободного пространства, со всех сторон окружённый механизмами. Устройства находились на стенах и даже потолке. По-настоящему примечательно было то, что, судя по расположению механизмов, у комнаты управления не было ни верха, ни низа. Повсюду перекрещивались полированные трубы, назначение которых трудно было объяснить.

Док осмотрел оборудование. Первым устройством, к которому он подошёл, был электрический механизм для создания предельно низкой температуры, применявший вместо более обычного аммиака жидкий воздух в качестве охлаждающего элемента.

Значит, именно это удерживало шар холодным при движении.

Устройство охлаждения жидким воздухом отчасти являлось коммерческим изделием. Можно было различить торговые марки изготовителя. Док прочитал табличку.

«РЕФРИДЖЕРЕЙТИНГ», Инк.

НЬЮ-ЙОРК

Бронзовый человек пропустил это, поскольку оно не представляло главного интереса. Как приводилось в движение устройство? Что давало ему фантастическую силу разрывать пространство без винтов и, насколько можно было увидеть, без ракетных выбросов?

Несомненно, светящийся выхлоп, который испускали в движении некоторые шары, не был выбросом ракетного типа, как поначалу считали некоторые.

* * *

Док Сэвидж начал изучать самое большое и сложное нагромождение аппаратуры. Он уже проникся бесконечным уважением к мозгу, задумавшему всё это. Уважение стало бесконечно больше, когда он осмотрел набор огромных двигателей, использовавших сжатый газ как топливо. Для своего размера устройства обладали баснословной мощностью. Насколько было известно Доку, других подобных в мире не существовало.

Выхлоп двигателей объяснял потоки искр, оставляемые некоторыми шарами. Сгоревший газ выходил из выпускной системы в форме пламени. В этом шаре выхлоп проходил через поглотитель, который его охлаждал. Без поглотителя шар оставлял бы след всё ещё горящего пара.

Двигатели приводили в действие компактные генераторы, несомненно выдававшие огромное напряжение. Провода от генераторов шли в покрытый металлом отсек, где, несомненно, хранился секрет всего невероятного способа движения. Он был заперт. Док занялся замками.

Он проработал всего мгновение, когда услышал снаружи голоса. Приближались мужчины.

— Уберёмся отсюда, пока Док Сэвидж не вернулся с помощью, — сказал голос Коротышки.

Золотистые глаза Дока обежали пространство. Внутреннее устройство шара отличалось невероятной компактностью. Только похожий на шкафчик отсек слева, казалось, предлагал укрытие. Док метнулся к нему и открыл металлическую дверь.

Место, очевидно, предназначалось для хранения добычи. Теперь оно было пустым, но желтоватые следы на грубом металле показывали, где лежали тяжёлые золотые слитки — несомненно, добыча от ограбления лайнера в Нью-Йорке.

Док закрыл дверь. В ней были щели для вентиляции, через которые он мог смотреть, если его не обнаружат. Он ждал.

Мужчины вскарабкались по узкому каналу через толстый корпус. Дверь, очевидно, была тяжёлой: они закрыли её с помощью механизма, затем несколько минут ключами соединяли идущие от двери трубки с охлаждающей машиной. Среди них был Коротышка.

Под мышкой Коротышка нёс домашнего поросёнка Монка Хабеаса Корпуса. Он надел на борова намордник, чтобы отбить желание кусаться.

— Отправляемся, — сказал Коротышка.

* * *

В прошлом Доку Сэвиджу довелось пережить множество странных событий, в том числе немало граничивших с невероятным и фантастическим. Но этому предстояло навсегда выделиться в его памяти.

Его могучее металлическое тело внезапно и таинственно словно стало лёгким. Он инстинктивно поднял руку, и усилие оказалось невероятно малым. А поднявшись, рука не опустилась обратно к боку. Казалось, она ничего не весит. Из-за усилия он немного дёрнулся и оторвался от пола. Он повис там, в воздухе. Пришлось оттолкнуться обратно к полу.

В комнате управления происходили вещи, которые довели бы суеверного человека до безумия. Мужчины ходили по стенам и потолку, настраивали органы управления и щёлкали переключателями.

Перекрещивавшиеся трубы, прежде казавшиеся такими бесполезными, теперь раскрыли своё назначение. Это были поручни, служившие для перемещения с одного места на другое. Один мужчина по-паучьи вскарабкался по трубе; тело, казалось, плыло в воздухе, затем он разжал хватку и остался парить на месте.

Док Сэвидж облизнул губы. Он редко проявлял возбуждение, но теперь оживился.

Здесь, перед собственными глазами, он видел воплощение фантастического научного открытия, открытия настолько передового, что даже бронзовый человек при всей его учёности был несколько ошеломлён.

Если он верно понимал увиденное, создатель воздушного устройства открыл способ нейтрализовать ту силу, которую обычно называют инерцией, а также различные формы притяжения — гравитационные и прочие.

Даже необразованный человек едва ли мог бы удивиться сильнее бронзового. Вот она — полностью подавленная инерция, гравитационное притяжение во всех или большинстве своих проявлений. Какой-то невероятно острый ум проник в одну из научных областей, вероятно наименее известных человечеству. Современная наука в целом даже не была совершенно уверена, что такое гравитация. А здесь был человек, овладевший этим вопросом.

Шар, должно быть, двигался. Механизмы производили страшный грохот. Крикнутых приказов было не услышать. Мужчины общались жестами. Один особенно внимательно следил за группой электрических термометров, которые показывали внешнюю температуру оболочки и предупреждали о росте тепла от трения, создаваемого при их движении сквозь воздух. Когда стрелки поднялись слишком высоко, этот мужчина резко подал знак, и скорость шара, очевидно, снизили.

Другие мужчины прилипли глазами к перископическим устройствам, по-видимому позволявшим смотреть наружу. Ещё двое отчаянно работали с радиопеленгаторами, очевидно определяя местоположение по хорошо известным наземным радиостанциям.

Это было сверхнаучное путешествие в наивысшей степени, и Док Сэвидж мог лишь смотреть и восхищаться. Он начинал смутно понимать, как шар заставляли двигаться. Несомненно, гравитационная сила нейтрализовалась сверху или с одной стороны, фактически создавая вакуум в силовых линиях, который засасывал шар вперёд.

Это была смутная теория, которой можно было предъявить множество опровержений на основании известных научных данных, но лучшее объяснение бронзовый человек мог дать лишь после возможности осмотреть саму силовую установку.

Шар, казалось, приближался к месту назначения. Мужчины подавали знаки. Другие дёргали рычаги, размыкали переключатели и