Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

Парни молчали.

— Кому колено прострелить? — Хаза навел «макарыч» на ногу Роди.

— Сосницкий. Майор Сосницкий, — быстро проговорил тот.

— Кстати, а вы сами под кем ходите?

— Ни под кем. Мы сами по себе.

Жорка посерьезнел:

— Ладно, слушай наш приговор. По-хорошему вас бы надо как следует измордовать. Но раз замахнулись на агента ФСБ… Ты, Алекс, как? Размяться не хочешь?

— На две недели раньше, я бы всех их покалечил, а сейчас без балаклав они такие смешные… Но помародерствую с толстым удовольствием.

— Значит так, братаны. «Мерс» стоит двадцать тысяч, его гипс пять тысяч. Итого: двадцать пять штук. Многовато, конечно, для начинающих гопников, но ничего не поделаешь. Кто у вас за бугра? Ты, что ли? (Взгляд на Родю.) Ровно через неделю я звоню тебе по трубе, мы встречаемся, и ты передаешь мне конверт с этой суммой. В качестве залога мы забираем «шкоду» и «бумер», что в гараже…

— Только не «бумер»! — взмолился хозяин дома Геша. — Родители послезавтра с Мальдив прилетают. Их никакие угрозы не остановят. Такое подымется!

— А «шкода» чья?

— Моя, — слабо отозвался Сенюков.

— А у тебя какая отмазка?

— Я на ней себе на харчи зарабатываю. Других источников у меня нет.

— Тоже хорошо отмазался, — похвалил Хазин. — Но конверт с баксами все равно остается. Разумеется, у вас полное право обращаться и в ментовку, и в любимое ФСБ. Пробуйте. Но если конверта не будет, то начнется ваш отстрел. И даже не лично мной. Ведь и машина была не его, а из нашего общака… Ну как, прожевали?..

— Прожевали, — покорно сказал Родя.

— А теперь паспорта на стол!

— Зачем это? — испугался Покусанный Денис.

— Копию снять, чтобы вы никуда не делись. Ну!!

Парни засуетились. Достали три паспорта.

— У меня только права, — извинился Сенюков.

— Сойдет, — разрешил Хаза и по-испански Алексу: — Что еще?

— Забрать, что есть: деньги, часы, оружие, — по-испански отозвался Копылов.

Так и сделали. Парни вывернули все карманы и сумки. Всего набралось пять тысяч рублей, триста пятьдесят баксов, две сотни немецких марок, три травматических пистолета и четверо часов. Все это навскидку оценили в тысячу долларов. Еще и их мобильники с собой прихватили, чтобы не было неразумных звонков.

— С почином, студенты. Пойдешь с нами, — Жорка указал на Покусанного Дениса, — назад ксивы заберешь.

Вместе с гопником они вышли из дома и не спеша дошагали до джипа. Дорогая машина произвела на Дениса должное впечатление, не скрывая восхищения, он трогал натуральную кожу и деревянные вставки. Под дальним присмотром Севы они доехали до ближайшей почты и отксерили там паспорта.

— А ты точно не Димон Волков? — спросил перед уходом Покусанный.

Оба мародера переглянулись и коротко согласованно рассмеялись.

— Алекс, меня зовут Алекс. Как было в студенческом и правах, — увесисто произнес Копылов, отдавая мобильник Роди. — Собирайте тугрики.

Денис отправился на остановку автобуса, а они, чуть попетляв по улицам, остановились, поджидая Севу.

— Свое забрал, твое возвращаю, — Алекс продемонстрировал обе «Моторолы» и одну вернул Перегонщику. Взамен получил запечатанный толстый конверт. По дороге вскрыл его, там была пачка «франклинов» — все семь тысяч. (Жизнь явно налаживалась.)

— Мои законные тридцать сребреников, — объяснил Копылов Жорке.

— Боже, как мне все это в кайф! Обещай каждый месяц мне такое шоу.

— Они никогда такую сумму не соберут, — Алекс настроен был более скептически.

— Вот поэтому шоу и будет продолжаться! — совсем развеселился Жорка.

15

В «Биреме» захотелось как следует расслабиться невзирая ни на что. И захватив в буфете пару бутылок шампанского и тарелку бутербродов, они поднялись в Погорелый номер. На лестнице встретили Еву, подхватили ее под руки и повели с собой.

— Да вы уже пьяные! — удивленно оглядывала она их, приноравливаясь к их шагу.

— Ни в одном глазу.

— Пока точно ни грамма, — подтвердил и Жорка.

Включив в номере погромче телевизор, деловито заняли у журнального столика плацкартные бражнические места.

— Так что за повод? — пытливо оглядывала их Ева.

— Завтра узнаешь с голубиной почтой, а сейчас лучше не знать, — интриговал Алекс.

— Мое дело телячье, я только во всем ему подчинялся, — вторил ему Хаза.

— За янычар, — просто провозгласил главный шпион первый тост.

Против этого никто не только не возражал, а даже все пришли в малый восторг — действительно, их школьная альма-матер была нечто, и сами они тоже нечто. К сожалению, пускаться в общие босоногие воспоминания не позволяли миллионы окружающих жучков, поэтому грамотно придерживались воспоминаний персональных, мол, у каждого была своя школа, а там любимые учителя и забавные случаи с ними. Лишь кивком головы и большим пальцем позволялось приветствовать узнанных преподавателей сто четырнадцатой.

Потом у телевизора выключили звук, и Жорка достал из чехла гитару.

— Ту, которую на твоем выпускном пели в Москве, — попросил Алекс.

Хазин кивнул и сильным звучным голосом запел белогвардейские куплеты «Прощания славянки». После выпили по второму бокалу.

— Я тоже хочу, — протянула за гитарой руки Ева и очень недурно запела старинный романс, после чего протянула гитару Копылову: — Слабо?

Отчего же слабо, если за плечами два года обучения игре на гитаре в коста-риканском Лимоне. Тем более, что два пальца в клешне были вполне действующими. Пожалуйста, вот вам настоящая мексиканская песня.

Погорелый номер находился как раз над номером Оливии, и вскоре Оливия с Томасом, привлеченные громким вокалом, деликатно постучали к ним в дверь. Да, пожалуйста, господа мелкобриты! Еще через полчаса заглянули, а потом принесли бутылку дорогого виски и Юджин с Грэйс. Впрочем, много не пили, больше разговаривали, смеялись и пели. Казачьи песни сменялись шансоном, баллады чередовались со свадебными частушками. Дошла очередь и до «Битлз». «Желтую подводную лодку» пели уже в семь голосов. Принесла из буфета новые бутерброды Люсьен, да так в номере и осталась, хотя ни одного слова не понимала из общей английской речи. Сидели на диване, на полу, на подоконнике. «Бакалавры» гитарой не владели, тем очевидней было преимущество отельной троицы. Наибольшим успехом пользовался Хазин, которого снова и снова просили повторить то одну, то другую песню. В общем, все было беззаботно, увлекательно и совершенно не утомительно.

Под занавес Люсьен как-то особо алчно стала посматривать на Алекса, и он понял, что лучше в «Биреме» не ночевать, и хоть Вера была в отъезде, досрочно заспешил в свою Треххатку. Гадал про себя: обесчестит Люсьен Жорку или нет? Утром из дома даже позвонил по этому поводу. Младший шпион сказал, что Ева довольно бесцеремонно выставила горничную из его номера, и та возвращаться не стала.

— Никогда не думала, что русские могут