Шпионский маршрут - Александр Александрович Тамоников

Николай прикинул, где могли быть такие предметы, и, выискав какой-то прут, стал разгребать пепел. У изголовья, видимо, стояла тумбочка, о чем свидетельствовали остатки рояльных петель.

— Подстаканник, с оплавленным сгустком стекла, видимо, стакан, — стал перечислять Николай. — Корпус наручных часов. Ремешок сгорел. Металлическая шкатулка.

— Что за шкатулка? — спросила Фролова.

— Металлическая шкатулка, примерно десять на восемь сантиметров, с остатками эмали на крышке, — пояснил Ватагин, ставя еще теплую шкатулку на ладонь и поддевая помятую при пожаре застежку. — Внутри была отделана тканью. Присутствуют частично поврежденные жаром драгоценности. Кулон с эмалевой вставкой, кольцо обручальное мужское, кольцо женское с камнем. Серьги с вставкой, камень розоватого или фиолетового цвета. Нательный крестик из желтого металла с обломленным ушком.

— Предъявим сотрудникам и квартирной хозяйке, — отозвалась Фролова. — Еще что?

Николай еще порылся и выудил из пепла в ногах кровати пистолет ТТ.

— Пистолет, — сообщил он, поднимая оружие за предохранительную скобу. — Остатки офицерского снаряжения. Пряжка от ремня. Все! Больше ничего нет.

— Несите сюда пистолет, — сказала Фролова, — И шкатулку тоже. Везем все это в отдел.

— Может, экспертов дождемся? — спросил Николай.

— Да вон они приехали, — ответила капитан. — Нас в отделе с докладом ждут.

— Одну минуту, товарищ капитан, — сказал Ватагин и вернулся к пепелищу.

Он обошел то, что осталось от дома, и пробрался во внутренний двор. Вокруг пепелища все было размыто брандспойтами и затоптано пожарными. Позади росла яблоня, от жара на ней свернулись листья, а яблоки запеклись прямо на ветках. Пройдя мимо, Николай вышел к задней калитке, выходившей на коровий выгон.

— Ну что там у вас, лейтенант? — послышался позади голос Фроловой.

— Нужен фотограф, — крикнул в ответ Ватагин. — Здесь следы от женской обуви. Я пройду по цепочке.

По выгону скот уже давно не гоняли, и машины тоже не заезжали в этот проулок. От калитки шла цепочка следов, на песке они отпечатались нечетко, и снять с них слепок не удалось бы. Но коровий выгон сыграл роль контрольно-следовой полосы, указав Ватагину направление, по которому двигалась неизвестная. Вскоре выгон вышел на соседнюю улицу и след пропал. По улице с ночи успело проехать несколько машин, и угадать дальнейший путь беглянки было уже невозможно.

— Значит, вы считаете, что Серпик может быть жива? — спросил майор Маслов, когда Фролова отчитались о поездке на пепелище.

— Изъятые драгоценности опознала сослуживица Серпик, Воробьева, — сказала Фролова. — Номер пистолета, найденного на месте пожара, соответствует заводскому номеру пистолета ТТ, закрепленного за капитаном Серпик. По цепочке следов, обнаруженных лейтенантом Ватагиным, удалось проследить путь женщины только до соседней улицы. Опрос жителей, проживающих вблизи выгона, ничего не дал, поскольку окна домов на выгон не выходят. А так как скота уже давно ни у кого из жителей нет, через задние дворы никто не ходит.

— Фотографии Серпик размножены и разосланы в отделы контрразведки, комендатуры и подразделения войск НКВД по охране тыла, — сказал Шадрин. — Но сами понимаете, пока эти фотографии летят вслед за ней. Если она сбежит, а не станет где-то отсиживаться, то шансов ее схватить маловато. Плохо, что мы ничего о ней не знаем.

— Ничего не знаем, — повторил Маслов. — В канцелярии штаба армии работает человек, о котором мы ничего не знаем. Личное дело Серпик слеплено безупречно. Большую часть фактов быстро проверить невозможно. В деле есть сведения, что она из Омска. В Красной армии с октября сорок первого. Воевала на Волховском фронте, была ранена. После лечения переведена. Чтобы все это проверить, нужен месяц… А что говорят о ней задержанные?

— Задержанные упорно твердят, что знают только свою часть схемы, — сказал Костиков. — В целом по их показаниям можно составить схему работы агентурной сети, но прямых улик против Серпик нет. Даже о захваченных при задержании в Мари документах она представила рапорт, что они утрачены в результате подрыва машины. При этом точно установлено, что она в тот день была в штабе. И подорванную машину она ждала, а не отправляла.

— А где этот наш новенький, Ватагин? — вспомнил Маслов. — Это же он заподозрил подмены при нападениях?

— Ватагин сейчас вместе с Грачом в комендатуре устанавливают по минутам, как вчера провела день Серпик, — пояснила Фролова. — Если она решилась на инсценировку, значит, ее что-то спугнуло.

— Спугнуло, — усмехнулся Маслов. — Конечно, спугнуло, вчера взяли всю ее агентуру в городе и в лесу. Куда ей бежать? За линию фронта? В лес?

— Не думаю, что такого агента, как Серпик, можно так просто спугнуть, — усомнился Костиков. — Выявленные в ходе арестов совпадения касаются не только ее, но и неизвестного, который лежит в нашем морге. А его точно ждали в городе?

— Тоже темная лошадка, — согласился Маслов, вынимая из пачки папиросу. — А что показывают уголовники?

— Пока темнят, — покачал головой Костиков. — Но Дерябин, посмотрев фотографию Седого, признался, что это именно тот, кого он должен был привести в город и поселить у Требковой. Что должно было произойти дальше, он не знает.

— Опять тупик, — подытожил Маслов, убирая папиросу. — Мы даже толком обыск нигде провести не можем. Этот Седой ни у кого в городе не был. Дом Серпик сгорел. А если твои уголовники нам врут? Чем они рискуют? На каких фактах вы их поймали?

— Согласен, — кивнул Шадрин. — Фактов действительно маловато. Однако разгром агентуры и диверсионных групп в кратчайшие сроки — это результат.

— Результат, — согласился Маслов. — Этих разбили, пришлют других.

— Переловим, — ответил Костиков. — Главное, что этим другим не на что будет здесь опереться.

— Твоими бы устами да мед пить, старлей, — резко ответил Маслов и обратился к Фроловой: — Что предполагаете делать дальше, капитан?

— Необходимо отработать все связи Серпик в штабе и комендатуре, — ответила женщина. — Возможна вербовка среди штабных, через нее проходил большой поток документов. Официально никаких секретных документов к ней не попадало, но повседневный документооборот шел через нее. Считаю, что в ее задачи входила не столько разведка, сколько прикрытие и легализация агентов.

— Добро, капитан, — кивнул майор Маслов и обратился к Шадрину: — Завтра по рокаде двинутся первые части, они уже стоят на исходных. Представляешь, что тут начнется?

— Конечно, представляю, — ответил капитан. — Отработать такой поток будет почти невозможно. А у меня к тому же выбита половина отдела.

— Людей тебе добавим, — успокоил капитана Маслов. — Из соседней дивизии обещали прислать двоих. Ты майора Воеводина помнишь?

— Встречались, — улыбнулся капитан.

— Вот от него двоих тебе пришлем. Временно, пока твои не вернутся. У тебя сейчас, получается, в строю только двое, Севчук и этот, Ватагин. Как он, кстати?

— Толковый, — ответил Шадрин. — Напористый, деловой, мыслит самостоятельно, свежий глаз,