Морской волшебник - Кеннет Робсон

Раздался грохот. Планки выпали из оконного ставня. Стекло разбилось и звенящим потоком посыпалось на пол.

Сквозь разбитое стекло стал виден ствол винтовки. По форме магазина было очевидно, что винтовка относится к автоматической разновидности.

— Ne bougez pas, — произнес кошачий голос Паки.

Хорошенькая Элейн Миллс, не говорившая по-французски, выдохнула: — Что он сказал?

— Не шевелитесь, — перевел Хэм. — Лучше последовать совету.

Паки держал винтовку совершенно неподвижно, не отрывая глаз от прицела, и отдал приказ кому-то позади себя. Снаружи в сорняках что-то шуршало, время от времени хрустели сухие палки. Затем дверь с грохотом приоткрылась, и вошли мужчины. Они направили дула автоматов в лицо Хэму и остальным.

— Отдай оружие, мой темнолицый друг в мешковатой одежде! — приказал Паки.

Напряжение момента заставило Хэма забыть о своей маскировке в виде крашеных черт лица и плохо сидящей одежды; сначала он не понял, что с ним разговаривают. Сдавленное ругательство Паки привело его в чувство.

Хэм отдал свой суперпистолет. При других обстоятельствах он, возможно, устроил бы драку. Один взмах пистолета-пулемета разбросал бы пули по комнате, как шланг разбрызгивает воду. Но Элейн Миллс и другие оказались бы в смертельной опасности, если бы произошла перестрелка.

Мужчины с удивлением разглядывали суперпистолет, демонстрируя восхищение мужчин, осматривающих превосходный инструмент своего дела.

— Прелестная вещица! — проворчал кто-то из мужчин. — Точно такой же, какой мы отобрали у того костлявого Джонни в Уоше.

— Молчать, мсье, — прорычал Паки. — Обыщите его.

К Хэму подошел мужчина и запустил руку в карман. Хэм скорчил гримасу, поднял ногу и ударил ею по подъему другого. В ноге мужчины хрустнули кости.

Парень взвыл, отскочил назад и тем же жестом ударил Хэма кулаком в челюсть.

Хэм был достаточно сильным боксером, чтобы уклониться от удара. Он сместился, но ровно настолько, чтобы принять удар высоко на голову, где он не оглушил бы его.

Но действия Хэма после того, как его ударили, были действиями человека, который был в нокауте. Его руки безвольно взмахнули, глаза закатились. Он тяжело рухнул на землю.

Хэму с большой осторожностью удалось приземлиться на левый бок, согнувшись так, чтобы перенести весь свой вес на карман пальто. В этом кармане покоился футляр, в котором хранились стеклянные шарики с анестезирущим газом. Хэм знал, что если он ударит достаточно сильно, футляр будет раздавлен.

Он почувствовал, как контейнер расплющился. Он затаил дыхание.

Мгновение спустя люди начали падать. Газ не имел ни цвета, ни запаха, следовательно, они не были предупреждены о его присутствии.

Но Паки оправдывал репутацию умника, которой обычно пользовался сам. Привстав на цыпочки, он отплясывал задом наперед. Он добрался до двери и выскочил наружу.

— Au secours! — он заорал. — Помогите!

Хэм бросился к двери, но угроза пистолета Паки заставила его отступить. Затем адвокат выломал закрытое ставнями окно. Когда он попытался пролезть, его встретили угрожающие морды людей, которые подбежали в ответ на вой Паки.

Хэм начал дышать снова, анестезирующий газ стал безобидным.

У людей Паки хватило нервов. Они ворвались в дом, выбили дверь, разбили ставни на окнах. Их было слишком много, чтобы надеяться сражаться.

Хэм поступил мудро. Он сдался.

Глава 14. ЗОЛОТО ИЗ МОРЯ

Монк услышал крик Паки о помощи. Невзрачный аптекарь остановился. С его обесцвеченными, гладко выбритыми чертами лица, очками с толстыми стеклами, набитым животом, выраженной хромотой и большими и вонючими сигарами, которые он курил, Монк мало походил на гориллоподобного химика. В очках были увеличительные линзы, которые несколько затрудняли его зрение, но делали его глаза больше.

— Что это было? — Монк зарычал.

— Без сомнения, кто-то из рабочих празднует, — учтиво улыбнулся Бенджамин Гилтштейн. — А теперь давайте войдем на завод.

Монк колебался. Он беспокоился за Хэма, хотя и старался не показывать этого. Но настаивание на расследовании этого крика могло вызвать неприятности, а Монк хотел как можно дольше не раскрывать свою истинную личность. Тот факт, что крик не был голосом Хэма, несколько обнадеживал.

Квоте газетчиков был показан забор соленой воды. Это было не что иное, как наспех вырытый канал, по которому на завод поступал стремительный поток морской воды.

Дверь завода охраняли двое вооруженных мужчин, но по команде Гилтштейна они открыли ее. Гилтштейн произнес небольшую речь, прежде чем сопроводить журналистов внутрь.

— Когда вы вернетесь в Лондон, джентльмены, возможно, вам захочется обратиться к аналогичному процессу обращения с морской водой, чтобы грамотно писать свои истории, — заявил пресс-агент. — В таком случае вам нужно просто описать обычный метод, используемый для извлечения брома из морской воды.

— Что такое бром? — спросил журналист.

— Это темная красновато-коричневая неметаллическая жидкость, используемая в синтетической химии, медицине и цветной промышленности, а также при производстве того, что автомобилисты знают как этил, — объяснил Гилтштейн. — И это не имеет никакого отношения к этой установке, за исключением того, что наша установка напоминает те, которые используются для извлечения брома.

Затем последовала несколько сухая техническая беседа, в ходе которой присутствующие ознакомились с каждой единицей оборудования в том виде, в каком она была описана. Бенджамин Гилтштейн доказал, что обладает полным словарем технической фразеологии.

Как было объяснено, после того, как морская вода поступила из канала, рассол попадает в камеру, где в него впрыскивалась серная кислота. Это сделало будущие процессы осуществимыми.

Затем воду переливали во второй резервуар - длинное устройство с клапанами и многочисленными электродами. Из него поднимался густой туман пара, который улавливался наверху и направлялся к другому аппарату.

— В этом резервуаре, объявил Гилтштейн, — золото, содержащееся в морской воде, ионизируется, или становится электропроводным. Это очень сложный процесс, поскольку золото в своем самородном состоянии в воде находится в виде коллодиальной суспензии. В этот резервуар закачивается хлор, который, как скажет вам любой химик, соединяется с натрием в морской воде и буквально "выбивает" бром.