Морской волшебник - Кеннет Робсон

Кто-то начал бить его по голове. Монк попытался по-черепашьи отступить в груду тел, но не смог. Снова и снова бьющая нога ударяла Монка в висок. Удары были слишком сильными даже для огромной выносливости невзрачного химика.

— Тринадцать! — простонал он и вырубился.

Менее чем через час большой гидросамолет поднялся в воздух, легко оторвавшись от полосы сравнительно спокойной воды между мысами, которые с неба напоминали растопыренные ноги огромной зеленой лягушки-быка.

В салоне самолета газетные корреспонденты переговаривались между собой — те, кто еще не склонился над своими портативными пишущими машинками, набрасывая статьи, которые будут немедленно отправлены в печать, как только они доберутся до своих газет.

Им рассказали историю, в которой рассказывалось о неприятностях, постигших Монка и Хэма, и они поверили каждому ее слову, что не могло полностью их дискредитировать, поскольку это была чрезвычайно бойкая и правдоподобная выдумка.

Монк и Хэм, как было объяснено, вовсе не журналисты, а заговорщики, намеревавшиеся выкрасть секрет процесса извлечения желтого золота из соленого моря.

Монка и Хэма в самолете не было. Писцов заверили, что они пленники, и такими они и останутся, ожидая суда правителей острова Магна.

Газетчиков попросили не забывать, что остров Магна - независимая держава, такая же отдельная нация, как сама Англия, Франция или Соединенные Штаты.

Джентльмены из прессы вряд ли это забудут. На самом деле, пройдет немало времени, прежде чем они забудут что-либо об этом замечательном острове и о том, что там произошло. И газеты Англии, Континента или Америки еще какое-то время не забудут об этом. Эта история достойна была быть опубликованной на первых страницах даже самого консервативного лондонского журнала.

Бенджамин Гилтштейн, обходительный поставщик рекламы, не возвращался на самолете. Репортеры все еще думали, что Гилтштейн мертв, поскольку последний еще не очнулся от последствий пули милосердия Монка.

В качестве сувенира каждый репортер получил свой маленький золотой кирпичик стоимостью примерно в тысячу долларов.

Глава 15. НАПАДЕНИЕ В ЛОНДОНЕ

Газеты подняли шумиху. Те газеты, репортеры которых были настолько легкомысленны, что не взяли с собой камеры на остров Магна, воспроизводили эскизы, наспех нарисованные их художниками.

Только две газеты, самые консервативные, не публиковали дополнительные материалы, но одна из них не опубликовала дополнительный выпуск, даже когда закончилась мировая война, так что это не означало, что они не сочли историю с островом Магна хорошей историей.

Служащий отеля доставил Доку Сэвиджу в его лондонский отель последние выпуски дополнительных материалов. Замечательный бронзовый человек был один, и он просматривал листы без малейших изменений в его необычных металлических чертах лица.

Однако странная трель бронзового человека, странно экзотический звук, который был частью его самого, действительно появился на свет и пробежал свой туманный путь вверх и вниз по музыкальной гамме, не придерживаясь определенной мелодии, но, тем не менее, явно музыкальный в своем волнообразном качестве.

В газетных статьях рассказывалось о процессе извлечения золота из морской воды - мечте человечества на протяжении многих лет. Более уравновешенные журналисты придавали этому главное значение, а попытке двух преступников завладеть секретом отводили второстепенные заголовки. Более напыщенные газеты обыгрывали попытку кражи.

В одной газете было опубликовано мнение юриста-международника о том, что остров Магна определенно является независимым государством, свободным от налогообложения. Этот адвокат также выразил мнение, что власти острова Магна имели право делать все, что им заблагорассудится, с двумя мошенниками, которые были настолько неразумны, что попытались похитить секрет добычи золота из океана.

Док Сэвидж отложил газкту в сторону, снял телефонную трубку и позвонил по межгороду в тюрьму в Саутгемптоне, где содержался Уолл-Сэмюэлс, человек, выдававший себя за частного детектива.

Он был прав. Умному адвокату удалось добиться освобождения Уолл-Сэмюэлса под залог. Это произошло несколькими часами ранее, и Уолл-Сэмюэлс, не теряя времени, очистил свои ноги от пыли Саутгемптона. Никто не знал, где он сейчас находится.

Док Сэвидж выключил свет, затем подошел к окну и выглянул на лондонскую улицу. Близились сумерки, и он ждал возвращения Джонни. Выключение света было сделано в порядке предосторожности, одним из привычных приемов, которые поддерживали жизнь этого бронзового человека в течение многих лет бесконечной опасности.

Внизу на улице остановилось такси, и из него вышел высокий мужчина, такой худой, что казался просто одушевленным костюмом. Костлявая фигура Джонни бросалась в глаза даже с такого расстояния.

Джонни расплатился со своим наемным работником и вошел в гостиницу.

Минуты через три чья-то рука взялась за ручку двери, обнаружила, что она заперта, и резко постучала.

Док подошел и повернул ключ, затем открыл панель.

Звук выстрела заревел в его ушах, и жесткое красное копье жадно вонзилось ему в грудь.

Док Сэвидж, согнув руки, поднял их на уровень своих массивных плеч, чтобы они не мешали ему, когда он повернется в сторону. На нем был пуленепробиваемый жилет, но его руки были незащищены.

Пуля, пролетев мимо него на дюйм или два, прошла дальше и вспорола скатерть на столе, перекосив ее, оставив борозду из щепок в деревянной столешнице. За выстрелом последовал едкий пороховой запах.

Док шагнул в сторону, в которую поворачивалась дверь. Он толкнул панель, заставляя ее закрыться. Чье-то плечо ударилось о дерево, пытаясь не дать двери закрыться. Бронзовый человек приложил усилие, закрыл панель, и пружинный замок, щелкнув, защелкнулся сам.

Большие щепки начали сыпаться из двери под аккомпанемент сокрушительных ударов пуль.

— Дураки! — прорычал голос Уолл-Сэмюэлса. — Стреляйте в замок!

Стрельба стала менее беспорядочной и била с поразительной точностью. Замок подпрыгнул, затем сорвался со своего ложа, прихватив с собой дерево, и закружился по полу.

— Осторожнее! — Приказал Уолл-Сэмюэлс.

Он пнул дверь, и она распахнулась настежь. Из револьвера — автоматического револьвера, практически единственного оружия в своем роде, произведенного английским концерном, — он разбросал пули по разным углам комнаты. Он выругался, потому что в комнате было темно. Затем он нащупал выключатель, нашел его и нажал большим пальцем вверх.

— Черт возьми! — воскликнул Уолл-Сэмюэлс, когда свет не зажегся.