Морской волшебник - Кеннет Робсон

— Это научный факт? — спросил кто-то. — Или это фокус-покус?

— Факт! — настаивал Гилтштейн.

Монк, наблюдая за происходящим, сдержанно кивнул сам себе. Пока что процесс был вполне осуществим. Монк в этом не сомневался ни на йоту.

— Где сейчас золото? — спросил репортер.

Гилтштейн указал на пар, поднимавшийся подобно туману. — Там.

— Чушь! — фыркнул журналист. — Теперь я знаю, что это подделка. Золото — тяжелый желтый металл.

— Вы видели золото в морской воде? — Возразил Бенджамин Гилтшстейн.

Другой был поставлен в тупик. — Нет.

— Хорошо, — отрезал пресс-агент. — Вы все еще этого не понимаете. Но следуйте за мной, и вы поймете.

Теперь группа перешла в комнату, в которой находился длинный металлический цилиндр. Цилиндр был набит трубами и кабелями.

Гилтштейн отдал приказ, и клапаны были повернуты, перекрывая поток пара, после чего цилиндр был разблокирован, и писцам разрешили заглянуть внутрь. Внутри ничего не было.

— Здесь суть всего процесса, — сказал Гилтштейн. — Вводятся химические вещества, и золото отфильтровывается, потому что оно прилипает к этим химическим веществам.

— Что это за химикаты? — задал вопрос представитель дневной газеты.

— Я не могу раскрыть это, — сказал Гилтштейн. — Это изобретение, секрет.

Теперь поток пара направляли обратно в резервуар; чуть позже открыли клапан, позволяя густой кремообразной массе вытекать наружу.

— Золото! — драматично воскликнул Гилтштейн.

— По-моему, это не похоже на золото! — фыркнул кто-то.

Пресс-агент проигнорировал это и последовал за кремовым потоком туда, где его подавали в раскаленную печь.

— Химические вещества теперь удаляются под действием тепла, — воскликнул он. — Остается необработанное золото.

Появился человек с черпаком на длинной ручке. Он открыл вентиль; из печи вырвался поток ослепительного жара. Человек с половником подбежал к форме. Через несколько мгновений он разбил форму, и оттуда показался маленький желтый кубик.

Рабочий окунул кубик в воду, чтобы остудить, затем отдал Гилтштейну, который передал его наиболее сомневающемуся из репортеров.

— Золото! — сказал он. — Примерно на тысячу долларов.

— Боже мой! — ахнул репортер. — Я верю, что это золото.

— Это ваше, — сказал пресс-агент. — Протестируйте его, когда вернетесь в Лондон.

— Что? — заорал писака. — Это мое?

Гилтштейн самодовольно улыбнулся. — Каждому из вас, джентльмены, достанется по кубику. У нас их много. Мировые океаны огромны, и каждая кубическая миля морской воды стоит десять миллионов долларов.

Монк протолкался вперед. Он взял золотой кубик у сопротивляющегося репортера, поцарапал его, внимательно осмотрел, затем вернул с несколько ошеломленным видом.

Это было золото!

В течение следующих пяти минут царил шум. Британские приспешники прессы получали не более высокую зарплату, чем их собратья в Соединенных Штатах, и то, что им вручили золотой кирпичик стоимостью в тысячу долларов, было шоком, сравнимым с ударом молнии. Наконец, они протрезвели.

— Послушайте, — потребовал один из них, — в чем тут подвох?

— Никакого подвоха, — настаивал Бенджамин Гилтштейн. — Эти образцы носят всего лишь характер доказательств, чтобы вы могли вернуться в Лондон и написать правду.

Один журналист почесал в затылке. — Но почему вы так стараетесь, чтобы это попало в газеты?

— Я объясню, при условии, что вы не опубликуете факты, — сказал пресс-агент.

— Давайте!

— Вейман Миллс, владелец, король и единоличный правитель острова Магна, — человек, который не считает нужным отдавать свои деньги в виде налогов множеству спекулянтов, греющих правительственные кресла.

— Налоги стали ужасными, — признал репортер.

— Вот именно! Именно поэтому завод был построен здесь. Это независимый остров. Следовательно, налоги не будут уплачиваться. Это означает огромную экономию. Если бы мы вывезли золота на десять миллионов долларов, нам пришлось бы заплатить по крайней мере половину налогов. Что ж, нам не нравится эта идея. Обеспечение безопасности острова было нашим деловым предложением.

Писака усмехнулся: — Довольно ловко!

— Мы собираемся отдать треть нашего золота на благотворительность, — сказал Бенджамин Гилтштейн. — Я бы хотел, чтобы вы это опубликовали.

— Конечно, — согласился репортер. — Но почему вы хотите, чтобы это попало в газеты?

— Отчасти из филантропических побуждений со стороны Веймана Миллса, — сказал пресс-агент, — а отчасти из деловых соображений. Видите ли, если мы создадим благоприятное впечатление у общественности, поднимется большой вой, если правительство Англии попытается захватить этот остров .

— Могут ли они изъять его законным путем?

— Нет, сэр! Мы поручили юристам провести тщательное расследование, прежде чем мы купили это место.

На завод вошел мужчина. Он казался взволнованным. Отведя Бенджамина Гилстейна в сторону, парень заговорил быстрым шепотом, которого никто из журналистов не мог расслышать.

Монк внимательно наблюдал. Его невзрачное лицо стало немного бледнее, чем тот выбеленный оттенок, который придавала маскировка. Док Сэвидж умел читать по губам, а Монк изучал это искусство у бронзового человека. Он не был экспертом, но понял часть того, что было сказано.

Посыльный сообщил: — Мы только что поймали человека по имени Хэм, одного из ассистентов Дока Сэвиджа.

Монку не удалось добиться остального.

Монк хлопнул себя рукой по подмышке. Охранник, стоявший рядом, вздрогнул и начал поднимать пистолет. Он замер, обнаружив, что смотрит на круглое дуло супер-пистолета, который достал Монк.

— Хватай облако! — Монк проскрежетал зубами и выплюнул свою черную сигару.

Бенджамин Гилтштейн закричал: — Что это значит?

— Это будет большая вечеринка, если вы, ребята, не будете делать то, что я вам говорю! — сказал Монк с сердитой твердостью в своем детском голосе. — И это значит, что я найду, что за этим стоит, даже если мне придется все разнести!

У Монка была одна черта характера, которая иногда брала над ним верх. Ему нравились жестокие действия.