Якудза из клана Кимура-кай, том 2 - Геннадий Борчанинов

— Это наглость! — воскликнула Змея.

— Нет, наглость — это ваш приезд на нашу землю, — спокойно сказал Игути. — Либо плати, как было сказано, либо убирайся!

Уступать никто не собирался, это было видно. Якудза не будут уступать каким-то там немытым иммигрантам, китайцы не станут покоряться, пока им не продемонстрируют силу. Для того нас и позвали, судя по всему.

Мы все напустили на себя грозный вид, свирепо зыркая на китайцев, которые могли понять только этот вид коммуникации, невербальный.

— А если нам нечем платить⁈ — с вызовом спросила Змея.

Как будто это кого-то должно волновать.

Игути чуть ли не расхохотался ей в лицо. Это и впрямь смешно. Кто-то из якудза даже не сдержался и хрипло засмеялся, услышав такое.

— Ваша наглость и впрямь не знает границ, — осклабился Игути-сан.

Женщина прищурилась и скорчила высокомерную гримасу.

— Точно как ваша жадность! — выкрикнула она.

Ну, в этом она права. Жадность таких, как Игути-сан, безгранична. Но это не делает её правой в этой ситуации. Чисто по человечески китайцев, конечно, жаль. Вот только в нашем бизнесе нет места жалости.

— Ну⁈ Что, ударишь женщину⁈ — Змея шагнула вперёд, за порог, на ступеньки, пытаясь сделать так, чтобы Игути-сан отступил назад.

Пользовалась своим положением. И дело даже не в том, что Игути-сан был джентльменом и рыцарем, наоборот, ничего зазорного в том, чтобы ударить женщину, он не видел, насколько я мог судить. Просто нечто подобное станет пятном на его репутации, мол, Игути выбирает себе в противники баб. Всё равно, что драться с дошколятами.

— Бить тебя? — фыркнул Игути. — Ты много о себе возомнила, Змея… Парни, начинайте.

— Саначала разаберитесь со мыной! — на ломаном японском заорал один из китайцев, толстый увалень в окровавленном мясницком фартуке, выбегая вперёд и заслоняя собой госпожу.

В руках он вертел короткий топорик для рубки мяса, и, по всей видимости, был готов сделать вырезку из всех нас по очереди. И первым он кинулся на Игути-сана, который вынужден был всё-таки отступить.

— Ляо, нет! — завопила Сун Цянь, но было уже поздно.

Маховик ультранасилия начал свой разбег, этот взмах топорика стал фатальной ошибкой для всей здешней китайской диаспоры.

Ближние к своему боссу члены Игути-гуми немедленно бросились на защиту своего оябуна, и одного из них удар топорика всё-таки настиг, плеснула кровь из рассечённого предплечья. В тот же миг на смельчака Ляо набросились с трёх сторон. У того не было никаких шансов. Удар арматурины выбил у него топорик из руки, ломая пальцы, а остальное было уже делом техники.

Во двор выбежали ещё несколько китайцев, Галстук и ещё пара человек, вооружённые, кто чем горазд, ножами и дубинками, но численное преимущество пока оставалось за нашими, большая часть защитников «Хромой Утки» пока отсиживалась внутри, не решаясь выскочить и дать нам отпор. Для этого нужно гораздо больше смелости, нежели для простой обороны.

Пришло время и нам вступить в драку, и пушку я пока не доставал, надеюсь, до неё вообще не дойдёт. Я кинулся с кулаками в самую гущу сражения, вот только Ода-сан меня придержал.

— Умерь пыл, — прошипел он, притянув меня к себе.

И правда, нам нет никакого резона лезть в первые ряды. Спасибо нам за это никто не скажет, а вот риск напороться брюхом на кухонный ножик возрастает в геометрической прогрессии. Нам ведь даже не заплатят за эту акцию, мы тут отдаём долг Игути-сану.

Пусть за всё отдуваются Игути-гуми и их подчинённые, а мы вовсе не обязаны совершать тут подвиги во имя чужой семьи.

Китайцев теснили.

Сун Цянь верещала что-то на китайском, пытаясь вцепиться то в одного, то в другого якудза, но ничего не могла противопоставить взрослым мужчинам, даже находясь с ними в одной весовой категории. Кто-то наконец не выдержал и с силой отпихнул её, так, что она упала на асфальт. Мясника Ляо уже запинывали ногами, Галстука и остальных заталкивали обратно в ресторан.

Нам с Одой выпало идти в задних рядах, точно там же, где шли ребята из Шимура-кай. Не только мы держались в стороне от основного действия.

Раздался звон стекла, кто-то бросил осколком кирпича в окно. Тут вообще было шумно, люди кричали на двух языках сразу, раненые звали на помощь. Шум и гам со всех сторон. Я хищно скалился, глядя на всё это безобразие вокруг. Свидетелей тут пока не было, но вскоре могут появиться, однако я не думаю, что местные будут спешить с вызовом полиции. Бьют китайцев, и вряд ли кто-то из них станет возражать.

Я добрался до одного из наших раненых, которому ударом топорика рассекли руку. Он сидел, прислонившись спиной к мусорному бачку, смертельно бледный, вокруг него растекалась тёмная лужа крови.

— Ты как? — спросил я.

Ответа я не дождался, так что принялся оказывать первую помощь, насколько мог. Его же ремнём перетянул забитую татуировками руку выше локтя, чтобы остановить кровь, обрывком рукава перевязал рану. Помог насколько сумел, просто чтобы мужчина не помер до того, как его доставят к настоящему доктору.

Наши тем временем уже ворвались в ресторанчик. В принципе, для китайцев уже всё кончено, никаких шансов отбиться у них нет, только если они вдруг не достанут из закромов пулемёт. У них с самого начала не было ни одного шанса противостоять Игути-гуми, и насколько я мог понять, Змея просто пыталась выторговать себе условия получше. Это её подручные всё испортили.

Мы с Ода-саном и ещё несколькими парнями остались снаружи, караулить подходы к заднему дворику, на случай, если к китайцам вдруг прискачет кавалерия. «Хромая Утка» была слишком маленькой, чтобы действовать там всей бандой.

Змея тоже была тут, снаружи, пыталась прийти в себя после пары пропущенных ударов, и теперь уже мне не было её жаль. Никто не заставлял её ввязываться в разборки, более того, я считал всё это сугубо мужским делом.

— Как же я вас всех ненавижу, — прошипела она.

Немного неясно было, кого именно, якудза или японцев вообще. Скорее всего, и тех, и других. Многие из нас могли ответить ей теми же словами, но не я. Лично я против китайцев ничего не имел. Пока они не пытаются порубить меня топором, конечно же.

— Ну, и стоило оно того? — спросил я.

Ответом она меня не удостоила. Не больно-то и хотелось.

Я