Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

И это оскорбление боевики проглотили также — а что еще им оставалось делать? Сейчас они были в полной власти Модибо Тумани. Лишь злобные огоньки зажглись в их зеленых глазах, но тотчас же потухли. Один из боевиков сделал знак рукой: это означало, что мирные люди могли расходиться. И люди стали расходиться: неуверенно, с оглядкой, будто опасались, что вот прямо сейчас, когда они расходятся, им начнут стрелять в спину.

— Не бойтесь! — крикнул им Модибо Тумани. — Идите спокойно по домам! Никто в вас не станет стрелять!

Люди ускорили шаги, и вскоре площадь опустела.

— Еще что тебе надо? — спросил кто-то из боевиков у Модибо Тумани. — Почему ты не уходишь?

— Я хочу видеть, как вы уберетесь из города, — сказал Модибо Тумани. — Я хочу всех вас сосчитать и посмотреть вам вслед. Я хочу проводить вас.

— Ну смотри, считай и провожай… — сказал боевик, и в его голосе ощущалась неприкрытая угроза.

Модибо Тумани отнесся к этой угрозе спокойно. Он понимал, что все так и должно быть. Скрытая ярость боевиков, которые сейчас пребывали в его полной власти, угрозы… Понятно было и то, что потом, завтра или послезавтра, гордые туареги попытаются осуществить свои угрозы. Обязательно попытаются — чтобы таким способом одержать верх над Модибо Тумани. Боевики-туареги всегда мстили за свои обиды. Но это будет завтра или послезавтра. А сейчас Модибо Тумани должен был играть в свою игру. Он должен был выжать из этой ситуации все, что только было возможно.

— Это еще не все, — сказал он. — Вы должны покинуть Тауденни, оставив оружие. Сложите все ваше оружие на площади и уходите.

Среди боевиков послышался яростный ропот. Взгляд яростных зеленых глаз готов был прожечь Модибо Тумани насквозь. Он понимал эту ярость. Туареги были воинами. Одно дело — отступить воину с оружием. И совсем другое — без оружия. Отдать оружие врагу было бесчестьем. Несмываемым позором. Такое туареги не могли простить никому — ни своим врагам, ни самим себе. Но, опять же, выбора у них не было. Сейчас на карту была поставлена жизнь их предводителя — Амулу. А значит, и их жизни тоже.

Модибо Тумани все это прекрасно понимал. И вел он себя соответственно тому, как полагается вести себя человеку, владеющему ситуацией и диктующему правила игры. Он нарочито лениво потянулся, усмехнулся и уселся на камень, вросший в землю. То же самое сделали и три его бойца.

Ну а что же боевики? А они пребывали в смятении. Никто из них не решался первым расстаться с оружием. Каждый ожидал, что это сделает кто-то другой. Они топтались и злобно поглядывали друг на друга. Сейчас они не были сплоченным боевым отрядом, они были друг для друга врагами.

— Я жду, — сказал Модибо Тумани. — Имейте в виду: если хоть кто-то один из вас не сложит оружие, то мы Амулу не отпустим. Вы хорошо поняли мои слова?

— Мы сами найдем Амулу! — выкрикнул кто-то из боевиков. — Он где-то поблизости! Вы не могли за ночь уйти далеко! Нападем на его след и отыщем!

— Может, и нападете, — спокойно парировал Модибо Тумани. — Но лучше вам этого не делать. Потому что тогда мы убьем Амулу. Я вам об этом уже говорил, так что для чего повторяться?

— А тогда мы убьем вас!

— Наверно, — спокойно согласился Модибо Тумани. — Но вслед за нами убьют и вас. Без Амулу вы не можете вернуться в свои шатры. Разве не так? Свое условие я назвал. Вы складываете оружие и покидаете Тауденни. А мы отпускаем Амулу. Больше нам не о чем говорить.

Оружие боевики складывали так, будто отрывали сами от себя что-то родное, что-то такое, что было им дороже собственной руки, ноги или даже самой жизни. Будто бы они сами себя разрывали на две половины. Вскоре огнестрельное оружие было свалено в кучу. Куча получилась внушительной.

— Ножи оставляйте тоже, — произнес Модибо Тумани. — Вы слышали, что я сказал? Ножи тоже.

Любой туарег мужского пола с детства владеет ножом. Поэтому расставаться с ножами боевикам было особенно тяжело. Хорошие у них были ножи, надежные, доставшиеся, может быть, от дедов и прадедов. И вот — сейчас с такими-то ножами приходилось расставаться. Модибо Тумани прекрасно понимал чувства боевиков. Но он продолжал свою рискованную игру, он во что бы то ни стало хотел доиграть до конца, и в этой своей игре он был беспощаден, как бывает беспощадным любой игрок, почуявший победу.

— Если хотите, можете перерезать своими ножами друг дружку, — сказал он и усмехнулся. — Я не возражаю. Или зарезать сами себя. Как хотите, так и поступайте. Мне все равно. А вот проливать слезы над ножами не надо. Вы меня этими слезами не проймете.

Делать было нечего, приходилось расставаться и с ножами. Вскоре рядом с кучей огнестрельного оружия появилась другая куча поменьше — с ножами.

— Вот и хорошо, — сказал Модибо Тумани. — Вы все сделали так, как я вам велел. А значит, сделали правильно. А теперь ступайте прочь. И ждите Амулу. А вот следить за нами не надо. Не советую. Увидим — перестреляем, как гиен.

Медленно, друг за дружкой, злобно озираясь на Модибо Тумани и трех его бойцов, боевики поплелись из городка. Модибо Тумани провожал их внимательным, цепким взглядом. Он понимал, что они уйдут, потому что ничего иного сейчас они сделать не могли. И все же он им до конца не верил. И это было правильно — нельзя до конца доверять врагу.

Когда боевики все до одного покинули городок и исчезли в пустыне, Модибо Тумани поднялся с камня и сказал одному из своих подчиненных:

— Беги к нашим. Но осторожно. Верти головой во все стороны. Смотри, чтобы за тобой не увязалась погоня. Заметишь погоню — стреляй. Мы услышим и придем на помощь. Доберешься — скажи, что Амулу можно отпускать. Верни ему вот это. — И Модибо Тумани протянул бойцу талисман на золотой цепочке. — Отпустите Амулу и бегите все обратно, в городок.

Боец кивнул и тотчас же отправился в путь. А Модибо Тумани вместе с двумя бойцами остался караулить трофеи. Трофеев было немало, и как же они могли пригодиться! Неважно у жандармов было с оружием, их враг был вооружен куда лучше. Но теперь и жандармы были вооружены — благодаря трофеям.

Как Модибо Тумани ни прислушивался, никакой стрельбы он так и не услышал. Должно быть, его боец оказался проворным и расторопным и избежал