Танковая диверсия - Александр Александрович Тамоников

— Хватит, Леваков, хватит! — повысил голос Шелестов. — Вы знали, на что шли, когда передавали бандитам образцы накладных, по которым они изготовили документы с печатями и подписями, очень похожими на оригиналы. Нас больше интересует другое: зачем вы это сделали? Вам угрожали, вас заставили, это произошло под действием алкоголя?

— Да, да! — ухватился за эту мысль Леваков. — Меня заставили, у меня не было другого выхода! Я не виноват, я сам бы никогда, поверьте мне…

— У вас никогда не было связей с уголовным миром, Леваков, — вставил Сосновский. — Что это вдруг вам пришло в голову провести с ними вместе это дело? Вы сами их искали, наводили справки? Через кого вы наладили чуждую вам связь с уголовниками? Ну, фамилии, адреса, место работы? Быстро!

Вопросы задавали быстро, меняя одно направление в разговоре на другое. Левакова вопросами дергали из стороны в сторону, не давая сосредоточиться на выдуманных фактах, не давая возможности придумать оправдание. И в конце концов он заврался до того, что сам понял — это предел, это уже неправдоподобно, а сотрудники НКВД знают очень много, почти все о его преступлении. Мужчина повесил голову, продолжая шевелить губами, машинально оправдываясь, как школьник перед учителем. Он уже сам понимал, что это выглядит именно так. Но вот суд, срок и колония будут реальными. А может, и не колония, а высшая мера?

— Мне будет снисхождение, если я признаюсь во всем? — тихо спросил поникший Леваков.

— Добровольное признание, сотрудничество со следствием суд всегда признавал как факт того, что подсудимый уже встал на путь исправления.

— Это не я придумал, и я никого не искал. Ко мне сами обратились. Точнее, это все придумал…

Леваков вдруг побледнел, схватился за стул, на котором сидел, и повалился на бок. Сосновский едва успел его подхватить и уложить на полу, расстегивая воротник рубашки.

— Быстро скорую!

Глава 8

Вторые сутки поисков, и никаких следов. Буторин метался на мотоцикле от одной группы поисковиков к другой, но новостей не было. Коган как в воду канул. Виктор понимал, что это все закономерно, что надежды на какой-то след очень минимальны и они сейчас просто надеются на чудо, на везение. Прочесывая эти дебри, проходя все дороги и тропы, поисковики могли сто раз пройти мимо тела человека, находившегося под листьями папоротника, мимо озерца, в котором оно могло находиться. Да мало ли еще мест, где можно спрятать человека. Если он вообще здесь, а не увезен куда-то дальше на другой машине, в которую Когана переложили из угнанной полуторки. В этом тоже была логика, и Буторин ее здраво оценивал. Ехать далеко на угнанной машине опасно, рискованно. Ее попытались вернуть на место до рассвета, но неудачно. Можно надеяться на какой-то успех, потому что по соседним районам разосланы ориентировки. Но чем дальше от Свердловска, Нижнего Тагила, тем меньше плотность населения, тем больше площадь диких лесов.

Расстелив карту на сиденье мотоцикла, Буторин сдвинул на затылок кепку и снова стал рассматривать изображенную топографическими значками местность. Но что еще он мог придумать? В каждой группе были опытные охотники-промысловики, которые хорошо знали леса, охотились в них зимой и летом. Правда, из самого Нижнего Тагила были только двое, а остальные прибыли по просьбе властей из соседних районов. Но искать они умели и знали, как.

Сзади раздались шаги, и кто-то несмело кашлянул. Обернувшись, Виктор увидел местного охотника Лопатина. Буторин был уверен, что старика подведут ноги и он уже в первый день откажется участвовать в поисках. Но опытный охотник не уступал молодым и казался даже в чем-то неутомимее их.

— Что, Фетис Макарович, — понимающе покивал оперативник, — сдает организм? Устали?

— Это я-то? — улыбнулся охотник, и его коротенькая неопрятная бороденка ощетинилась в разные стороны, как иголки дикобраза. — Да я тут каждого хожу-перехожу. Не про то я, товарищ начальник. Покумекал я тут, шагаючи от дерева к дереву, и что хочу сказать: надеяться надо и на то, что умный ваш товарищ, везучий и так просто не пропадет. Есть у него опыт кое-какой, а?

— Кое-какой есть, — вздохнул Буторин, а потом с интересом посмотрел на старика. — А как ты, Фетис Макарович, догадался, что этот человек, которого мы ищем, мой товарищ?

— А глаза человеку для чего дадены? Не впустую же по сторонам буркать, а видеть то, что видеть надо. Вот и вижу я, как ты, товарищ дорогой, извелся весь с этими поисками. По чужому так не переживают, себя не сжигают, а на тебе лица нет.

— Ну, так и есть, — согласился Буторин. — А вы, охотники, народ наблюдательный. Думал я, что ты предложить чего-то хочешь, идея есть какая-нибудь.

— С тем и пришел, есть о чем еще подумать, — старик подошел, прислонил к мотоциклу свое ружье и полез в карман за кисетом. Пока он доставал табак, крутил «козью ножку», не умолкая продолжал рассуждать: — Мы вот все стежки-дорожки, все тропки прошли, обнюхали. Человека не нашли, но мы же и следов его не нашли. Помнишь, следы машины мы видели, которая резко остановилась, дерн колесами на краю лесной дороги содрала. Место не езженное давно, а следы колес свежие. Правда, дождь прошел небольшой, но следы ясные.

— Так мы и облазили там все вокруг, — согласился Буторин, вспомнив, что они попытались сравнить отпечатки шин на лесной дороге с отпечатками шин угнанной «полуторки». Но никаких характерных признаков так и не нашли. Не факт, что это была та самая машина.

— Было дело — облазили, — затягиваясь, ответил старик. — Я к чему говорю-то! Если человек в лесу, а следов его нет, значит, он не ходит, а сидит где-то и выжидает. Если живой, конечно. Не хмурься, не хмурься, товарищ начальник — жизнь, она такая вот бывает. Но я тебе хочу вот что сказать. Сидеть и не помереть можно только на какой-нибудь заимке. Раньше ими пользовались, когда промысел был хороший. А теперь побросали. Но крыша — она хоть какая над головой полезна. Не зима, чай.

— И ты все заимки знаешь? — догадался Буторин, куда клонит охотник.

— В каких ночевал, те помню. Проверить надо заимки первым делом. Пусть народ продолжает лесом ходить, а мы с тобой верхами по заимкам. Их тут в этих местах три всего. Одна от другой километров пятнадцать-двадцать. Не найдем, так хоть за это совесть не будет мучить.

— Ну-ка, показывай! — загорелся Виктор, тыча пальцем в карту.

Он не столько верил в удачу