Танковая диверсия - Александр Александрович Тамоников

— Я, а кто ж еще, — пожал охотник плечами. — Кому тут еще-то быть?

«Соврал, — отметил мысленно Коган, вслушиваясь в каждое слово. — Меня он не знает, а им соврал. Значит, не нравятся они этому Игнатию заранее». Борис решил, что не будет рисковать и пытаться уйти в лес. Его могли услышать. Хуже, если эти уркаганы начнут вокруг осматривать местность, решат, что был еще кто-то в доме, кроме Игната. Вот тогда дело будет худо. Но Игнат его не выдал, и это внушало надежду, что все обойдется. А может, удастся и сговориться с этим Игнатом, когда уйдет старик с бандитами.

В животе заурчало, когда Коган понял, что люди в доме принялись готовить еду и скоро приступят к трапезе. Ладно, за два дня я отъелся и отдохнул, решил Борис. Голова еще трещит, но и это можно перетерпеть. Из дома запахло горячей похлебкой с тушенкой. Через полчаса все пятеро вышли с мисками и котелками наружу и расселись кто где, гремя ложками. За едой старший из бандитов завел разговор о том, не видел ли Игнат в лесу человека или следов. Не охотника, а городского. Сбежал, мол, один, и его милиция ищет, а они с Фомой милиции помогают и ищут этого человека.

Рассуждения были глупыми, и нормальный человек не поверил бы ни единому слову. Наверняка и Игнат не поверил. Уж больно хорошо видно даже неопытным взглядом, что эти трое к милиции не имеют никакого отношения даже в роли добровольных помощников. Скорее, наоборот. Когда все поели, старший со своим приятелем ушли в дом и, видимо, завалились поспать. Самого молодого оставили караулить, и он с обрезом ходил вокруг, скучая и пиная щепки и камни.

Игнат со стариком отошли к ручью и принялись разделывать зайца на большом плоском камне. Они сейчас были очень близко к Когану, и тот слышал их голоса.

— А ведь ты только пришел, а, Игнат? — спросил старик. — Кто тут ночевал? Не знаешь?

— Не знаю. Я тут ночевал, — резко отозвался охотник, сдирая с тушки шкурку.

— Ну да, — кивнул старик, — ну да.

— Ты как с ними связался-то? — прервал молчание Игнат. — На што они тебе?

— Так я себе спутников не выбирал, — хмыкнул со злостью старик. — Попросили они меня, очень попросили. А когда трое с пистолетами и обрезами одного посредь леса об чем просят, так и отказать неловко.

— Ну и куда дальше лыжи навострили?

— Заимки проверять, следы искать. Они тоже не дураки, понимают, что в лесу путей не много.

— Понятно, — Игнат вымыл в ручье окровавленные руки и закурил папиросу. — Найдут они этого человека или нет, а я для твоей компании свидетель ненужный. Так? Зачем им знать, что я кому-то расскажу про эту нашу встречу. Нет человека — и бояться нечего.

— Ты меня не стыди, Игнат, не по доброй воле я с ними, не мне решать тут. Сам под богом хожу и на завтра не загадываю.

— И что? — спросил Игнат, не поворачивая головы. — Так, как телок, и пойдешь с ними до конца?

— Старый я, Игнаша, с людьми спорить, — мрачно ответил охотник. — Ты помоложе будешь. Уходи, коли сумеешь. А мне выпадет, что на роду написано.

— Аль не сговоришься с ними? Ты, кажись, десять лет на лесоповале отмахал топором. Ужель не свой им?

— А не поминай мне этого. Не по своей воле. Не было моей вины тогда. И сейчас нет. Жертва я, а не преступник!

— Ты не шуми, Фома Гордеевич. Ты лучше думай, как нам с тобой живыми остаться. Да и этого человека от беды уберечь. Они же его на ремни порежут. Видно по ним, какие они на него злые. Как кобели цепные.

— Поди сыщи его, — отмахнулся старик. — Его уж и след простыл. Ты когда его видел? То-то и оно. Он рано утром ушел отсюда. Глаз у меня верный.

— Верный-то верный, — усмехнулся Игнат, — да только видит плохо. Тут он. Недалече от нас. И слышит, что мы тут болтаем с тобой. Смекает, я думаю.

Коган перестал дышать. Говорили о нем, и этот Игнат совершенно точно знает, что незнакомец, ночевавший на заимке, никуда не ушел, а сидит совсем рядом и все слышит. Самое разумное было пробраться за кустарником ближе к ручью и поговорить с охотниками. Тогда справиться с бандитами будет проще. Старик, может, и смирился со своей участью и, чтобы сохранить свою жизнь, скорее всего, пойдет с бандитами на любую сделку. Но теперь в курсе событий и этот Игнат, а он уж точно не собирается умирать вот тут так просто — не за понюшку табаку. В общем, нужно с ними побеседовать.

Борис, не сводя взгляда с молодого бандита, стал перемещаться влево, в сторону ручья. Парень болтался, пиная камешки и зевая во весь рот, охотники занялись зайцем и замолчали. Коган надеялся, что, услышав его, они не выдадут, а начнут переговоры, и они вместе решат, что и как сделать, чтобы спастись самим и обезвредить бандитов. И тут случилось то, чего угадать было нельзя. Случайность, и, как часто бывает, произошедшая не в самое лучшее время. Под ногой Когана хрустнула ветка. Борис замер на месте, стиснув от досады зубы. Черт, надо же так не вовремя! Бандит, бродивший по поляне, тут же насторожился, вытаращив глаза, и с громким криком выстрелил в сторону кустов, откуда раздался звук.

Пуля из обреза пролетела в метре от головы Когана, и в тот же миг из дома выскочили двое других бандитов. Молодой стал орать: «Там! Там!» Он тыкал пальцем в сторону кустов и пытался передернуть затвор обреза, но что-то там у него заело или просто от волнения его, что называется, «заколодило». Второй бандит, в вельветовой куртке, вскинул ружье и тоже выстрелил. Крупная дробь стегнула по кустам, и Коган понял, что, пока оружие не перезаряжено, у него есть шанс скрыться.

Когда он, не скрываясь, бросился в ближайший густой березняк, ему вслед дважды выстрелили из нагана, но стрелок был неопытным, и пули прошли мимо. Это мало успокаивало, потому что частенько и неопытные стрелки случайно попадают. А когда они начнут палить и из охотничьего ружья, и из обреза с наганом, тогда дело будет худо. А еще там два охотника-промысловика. И чью они сторону примут? Чтобы свою жизнь продлить, могут и помочь бандитам в надеже на пощаду. Чужая душа — потемки. Коган бежал, виляя из стороны в сторону, чтобы не дать возможность стрелять по себе прицельно. Еще метров тридцать — и