Танковая диверсия - Александр Александрович Тамоников

лагере теперь гниет за растрату, на допросах много чего про тебя наболтал! И ты боялся, что я это знаю! Хотел меня со смены снять, в окопы отправить, лишь бы я рот закрыл! Думал, избавишься от меня? Так вот получай, парторг! Теперь-то мы во всем разберемся, троцкист недобитый!

Крутин закрыл глаза. В свете фонаря было видно, как по его грязной щеке скатывается единственная жалкая слеза. Все — карьера, жизнь, все, во что он верил и что строил, — рухнуло в одно мгновение, здесь, в пыли у железнодорожных путей, под тяжелым коленом охранника. Ночь, пахнущая металлом и полынью, вдруг стала для него последней свободной в его жизни ночью.

Сосновский молчал, внимательно слушая этот монолог вохровца, вспоминая то, что уже раньше знал о Крутине. Любопытные вещи вскрываются, очень любопытные! Но как-то не верилось, что именно Крутин немецкий агент. Сосновский вздохнул и вынужден был сказать:

— Встать. Руки перед сбой… Гоголев, вы впереди. Не надо, чтобы его кто-то увидел с нами раньше времени.

На запястьях Крутина защелкнулись наручники. Сняв с себя спецовку, Сосновский накинул ее на руки парторга и повел его в сторону легковой машины, стоявшей вдали от фонарей у глухой задней стены заводоуправления.

Всех задержанных перевезли уже в здание городского управления НКВД. Харламов у себя в уголовном розыске работал с арестованными уголовниками, допрашивал привезенного из леса бандита. Оперативники из милиции вовсю искали уголовника по кличке Шура Гагра, но тот как в воду канул.

В кабинете, который выделили группе Шелестова, на стуле сидел перепуганный до смерти Крутин. Шелестов не сразу стал задавать нужные вопросы, заполняя в протокол личные данные, историю жизни, данные о родственниках. Эта простая, но такая утомительная для допрашиваемого пауза довела парторга до исступления, он в итоге упал со стула и стал биться в судорогах, крича, что он не виноват, он не хотел.

Шелестов подошел к лежащему на полу парторгу и, глядя на него сверху вниз, резко спросил:

— Кто приказывал? Кто приказал устроить саботаж, связанный с продуктами? Кто приказал привлечь уголовников для кражи продуктов, кто приказал подделать документы, кто приказал выкрасть образец новой присадки? Кто враг на заводе?

— Нет, нет, не я! — Крутин попытался встать на колени, но Глеб Постнов поднял его за плечи и снова водрузил на стул. — Не я это… меня заставили…

— Ну, а теперь спокойно, рассудительно и только факты, — уже более миролюбиво предложил Шелестов и уселся на край стола, покачивая носком сапога.

— Я не сам, — тихо заговорил Крутин. — Я сначала хотел избавиться от Гоголева. Я знал, что он припомнит мне мою связь в молодости с троцкистами. А потом мой старый друг сел за растрату. Гоголев вокруг да около меня ходил, намекал. Я предложил устроить эту историю с продуктами, чтобы его подвести под монастырь, виноватым сделать, чтобы его убрали с завода. Он под меня копал, у него были знакомые в НКВД, тот же самый Громов, которому Гоголев на меня все время жаловался и подговаривал его. Да только в горкоме партии не верили, говорили, что это все мышиная возня.

— Не отвлекайтесь, Крутин, мы знаем, что вы были дружны с Леваковым, что именно начальник цеха передал бандитам образцы печатей и подписей для накладных. Кто стоял над ним? Кто всем этим заправлял? Медная стружка в системе питания двигателей, левые комплектующие, которые имеют низкие характеристики. Кто вредил на заводе?

— Я не знаю, — прошептал Крутин. — Поверьте, это лишь видимость, что Леваков от меня зависел. Он ждал помощи от меня, и я обещал его взять с собой в Москву, вот он и старался, унижался. Но ему приказы отдавал не я. Я лишь боялся разоблачения своей старой связи с троцкистами. Я не враг, я не агент фашистов.

— А кто?..

Шелестов, переодевшись в гражданскую одежду, вместе с Сосновским дожидались Постышеву в парке. Увидев Михаила, девушка не засмущалась, не опустила глаза. Она просто посмотрела в глаза Михаила, чуть улыбнулась, как будто намекала, что она все помнит, каждое свое слово, обещание, и будет ждать столько, сколько нужно. Сосновский мужественно выдержал этот взгляд и сказал:

— Здравствуй, Лариса.

— Здравствуйте, товарищи, — сказала девушка и кивнула Шелестову.

— Мы вас долго не задержим, Лариса, поэтому вот предложили здесь встретиться, — заговорил Шелестов, предложив всем сесть на лавку.

В этой части парка было тихо и безлюдно. Очень удобное место для короткого, но важного разговора подальше от знакомых глаз. Тем более что Ларису с завода отправили в горисполком, в комиссию по озеленению, согласовать от имени завода план мероприятий по высаживанию зеленых насаждений у заводской территории и на самой территории предприятия в целях очистки воздуха от производственных выбросов. Так что ничего удивительного не было, что Постышева оказалась в этой части города, почти в центре.

— Вот Михаил предложил еще раз задать вам несколько вопросов, Лариса, — продолжил Шелестов. — Ваш совет нам сейчас очень нужен. Так сказать, подвести итог своим размышлениям, на которых будут основываться выводы. А ошибаться, как вы понимаете, нам никак нельзя.

— Я вас слушаю, — кивнула технолог.

— Мы вам сейчас расскажем, Лариса Викторовна, вещи, о которых пока никому знать нельзя. Поэтому прошу вас об этом помнить.

И Шелестов рассказал Постышевой и о махинациях Крутина, и о его отношениях с Гоголевым. Рассказал он и о том, что рассказал о Крутине Леваков. Особенно отметив, что и начальник цеха, и парторг сейчас валят друг на друга, и непонятно, кто кем манипулировал на самом деле. Ясно, что Крутин догадывался, но толком не знал о вредительстве — скорее всего, но все списывал на чью-то борьбу за власть, за карьеру. А вот Леваков знал и получал от кого-то приказы. Можно ему верить или нет, пока на сто процентов не ясно, но если рассуждать логически и не принимать пока во внимание показания ни Левакова, ни Крутина, то на каком уровне мог находиться человек, который имел возможность вредить, саботировать производство?

Постышева вздохнула и почти сразу ответила, что руководит вредительской деятельностью наверняка тот, кто имеет доступ ко всем этапам производства, кто знает все слабые места и кто может так искусно направлять подозрения на других.

— Или у кого есть помощник, который может направлять и держать в руках всю информацию обо всех этапах производства, — добавил Сосновский. — Так?

— Да, наверное, и так можно выразиться, — согласилась девушка. — Я же с самого начала говорила, что этот человек или сам владеет информацией, или как паук сидит в центре паутины, а его помощники, вольные или невольные, доставляют ему