Танковая диверсия - Александр Александрович Тамоников

информацию и дают советы. И не все ведь понимают, что он враг, тут многие карьеру делают, за теплое место бьются. Кое-кто норовит в Москву перебраться, в наркомат. А для этого нужно кого-то здесь утопить, вскрыть заговор, найти недостатки и на них вовремя указать.

Лариса ушла по своим делам, а Шелестов и Сосновский вернулись к машине, оставленной на соседней улице. Шелестов сел за руль, но не стал заводить мотор. Он некоторое время смотрел вперед вдоль улицы, по которой проезжали машины, а потом спросил:

— Ну что, Миша, мы с тобой одинаково мыслим, да? Ты тоже так считаешь, считаешь, что пора?

— Да, пора брать Потапчука, — согласился Сосновский. — Брать тихо, незаметно и так, чтобы его хозяин ничего не заметил. Иначе вспугнем.

Потапчука в заводоуправлении не было с самого утра. Кто-то говорил, что видели его в цехах, потом он куда-то ушел. На проходной никто не мог сказать, что Потапчук выходил. И только на заднем КПП у железнодорожной ветки охрана сказала, что заместитель главного инженера выехал на маневровом паровозе за пределы завода осматривать запасную ветку. И до сих пор не возвращался через эту проходную. А паровоз ушел на станцию.

— Выясним, был ли он на этой запасной ветке, и с кем! — приказал Шелестов и, садясь в машину, быстро сказал: — Я на квартиру к нему!

…Соседка по квартире трясла на улице в тени большого тополя половики и явно не спешила домой. Возле нее крутились вялые голуби в поисках хлебных крошек или семечек. Полуденное марево плыло в воздухе, нагоняя лень и сон.

— Иван Евсеевич-то? — Хозяйка зевнула и бросила трясти половики. Как показалось Шелестову, не без радости. Чего их трясти, когда с новым человеком можно поговорить. А то сидишь дома одна-одинешенька, и словом перекинуться не с кем.

— Да, да! Иван Евсеевич, — стараясь не выдавать своего волнения и спешки, подтвердил Шелестов.

— Так он утром ушел на работу, а часа два назад прибежал, переоделся и снова убежал. Может, на рыбалку. Странный какой-то был.

— Почему странный? Оглядывался? — на всякий случай предположил Максим.

— Да нет. Он брезентовый плащ надел, кепку на глаза надвинул. Дождя, что ли, боялся, так какие дожди в такое время года. Сухо все вокруг. Я вот помню…

— А с собой-то он чего взял? — стал настаивать Шелестов. — Удочки, может, если на рыбалку.

— Нет, удочек не было, — махнула женщина рукой и, сняв с головы платок, вытерла потный лоб. — Вещевой мешок. Такой вот, солдатский, обычный взял. А чего в нем, не видала. Может, и прикормка для рыбы. У нас тут рыба…

Позвонив в управление НКВД, Шелестов поднял на ноги всех, в том числе и милицию. Сообщения были разосланы по всем вокзалам, на посты милиции на загородных трассах. Когда Сосновский узнал о том, что Потапчук, скорее всего, почувствовал опасность и скрылся, сразу побежал к его секретарю. Он запер дверь изнутри на ключ и подсел к перепуганной его поведением девушке.

— Зоя, — вкрадчивым голосом заговорил Михаил. — Теперь давайте медленно, обстоятельно и очень спокойно вспомним, какие близкие друзья, родственники в городе или поблизости есть у Ивана Евсеевича.

— А он что? Сбежал? — сразу предположила девушка.

— Зоя, Зоенька, не отвлекайся, милая, — улыбнулся Сосновский и взял девушку за руку. — Еще раз, давай вспоминать, кто из близких Потапчука есть в городе или по соседству в пригородах. Может, о ком-то он говорил или кого-то упоминал, или кто-то приходил к нему, с кем-то разговаривал. Давай, Зоенька, давай, милая!

— Да нет же у него никого, это я точно знаю. Один он на белом свете. Никого из близких. Он же в детдоме рос, а потом… А, ну так у него же любовница есть!

Сосновский облегченно с шумом выдохнул и откинулся на спинку стула, с удовольствием и почти с нежностью глядя на девушку. Вот чем хорош секретарь, хороший секретарь, так это тем, что она про своего шефа знает все и даже больше. Для шефа плохо, а вот для других заинтересованных лиц хороший секретарь — кладезь информации.

— Зоенька, как ее зовут, где она живет или где работает?

— Она модистка. На дому работает. Хорошо шьет, и к ней многие женщины с положением обращаются. К некоторым она сама выезжает. Для примерок.

— Зоя, хотя бы примерно — где она живет, в каком районе, как ее зовут?

— Почему примерно? — удивилась секретарь. — Я точно знаю. Я же у нее к Новому году платье шила. Ее зовут Маргарита Владимировна, а живет она… улицу не помню, не знаю, как называется, но если от нашей проходной на машине ехать, то получается…

По адресу отправились впятером. Шелестов, кроме Буторина и Сосновского, взял с собой молодого и хорошо проявившего себя оперативника Глеба Постнова. Но потом, подумав, решил, что стоит взять из райотдела милиции женщину из детской инспекции. Если в дверь постучит женщина и представится, это не так насторожит хозяйку. Это лучше, чем мужчина или несколько мужчин. Наблюдение, которое установили за домом, показало, что с середины дня и до самого вечера в дом никто не заходил и не выходил. Выхода было два, и оба находились под наблюдением. Свет в окне загорелся, когда на улице стало темнеть. Значит, хозяйка дома.

Оперативники разделились. Буторин отправился ко второму выходу на случай, если кто-то решит уйти тем путем. Постнов присел на корточки под окнами гостиной, а Шелестов и Сосновский встали по обеим сторонам от двери.

— Кто там? — раздался голос изнутри, когда женщина постучала.

— Маргарита Владимировна, я вам обещала ткань принести. Вы просили, прежде чем измерять, на ткань взглянуть.

— Ткань? Какая ткань? — Дверь открылась, и показалось миловидное лицо молодой женщины с красиво подведенными бровями. — Вы…

— Тихо! — Шелестов показал свое удостоверение. — НКВД! Иван Евсеевич у вас? Он здесь?

Модистка закивала, испуганно глядя на мужчин. Шелестов достал пистолет и, приложив палец к губам, велел Маргарите Владимировне возвращаться в комнату и сказать, что женщина, которая стучала в дверь, ушла. Ткань, мол, не подошла для платья. Оперативники встали по краям дверного проема, ведущего в комнату. Модистка открыла дверь, вошла, и мужчины услышали ее голос, когда она стала рассказывать о гостье. Но то ли голос выдал, то ли интуиция у Потапчука была сильно развита. Он вскочил с дивана и, схватив женщину за шею, прижал к себе, держа пистолет у ее виска. Оперативники все поняли и ворвались в комнату, когда прозвучал первый выстрел.

Пуля разбила зеркало за спиной Сосновского, и он отскочил в угол к шкафу. Потапчук выстрелил снова и