Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

– Машааллах![36] – выкрикнул он.

– Ты убивал простых людей, беззащитных женщин, разве Аллах вас этому учит? – не выдержал стоявший рядом с Фёдором Айван. – Ты знаешь, кто такой Файзулла Блэк?

Услышав имя, Саид с удивлением посмотрел на него, но промолчал.

– Ты глухой? – уже с явной угрозой спросил Айван. – Тебе задали вопрос.

– Ты – шакал, – скривился Саид и сплюнул под ноги Айвану, потом попытался принять надменный вид и продолжил: – Будешь у меня просить пощады, а я тебя буду на куски резать, шакал паршивый!

Файзулла поспешно встал между ним и Айваном, не дав литовцу расправиться со связанным пленником.

– Остынь, война еще не закончена!

– Он хотел задушить Фархада! Мальчишку!.. – сквозь зубы прошипел Айван.

– А где Фархад, кстати?

– Он у пещеры остался.

– Вот и иди, присмотри за мальчишкой, – сказал Файзулла, похлопав Айвана по руке. – Нам Саид еще нужен, так что не торопись…

* * *

Душманы, взятые в плен у кишлака, сидели в пещере. Увидев Файзуллу, они дружно заулыбались и поклонились ему. В их глазах он не прочел ни испуга, ни надменности, как у Саида. Они наперебой начали что-то говорить ему, но Файзулла поднял руку, дав понять, что их не понимает – пусть ждут, когда придет переводчик.

В висках давило. И скорее всего, не от перенапряжения во время проведения боевой операции, а от голода. У Фёдора это случалось по жизни, начиная с детства. Даже тогда, когда у него было хорошее настроение и ничто не предвещало переутомления, голод знал потайные ходы и, едва Фёдор давал ему волю, добирался до артерий на висках и начинал их сжимать, задерживая приток крови в мозг.

Банка с гречневой кашей стала таблеткой для успокоения. Головная боль постепенно отступила.

– Вернулся Саид и хочет продолжить с тобой разговор, – сообщил Фарид. – Ты оказался прав: он клюнул на твое предложение…

– А ты ему веришь? – устало посмотрел на него Фёдор. – Это может быть нашей ошибкой, а его возвращение – еще одной ловушкой Торака.

Фарид развел руками и присел рядом. Помолчали. Новых мыслей не было.

– Ладно, идем к нему. Там посмотрим… – решил наконец Фёдор.

Саид смотрел на Файзуллу с широкой улыбкой, которую нельзя было спрятать в его короткой, ровно подстриженной бородке.

– Тебя зовет Торак к себе вместе со всем твоим отрядом. Идите за мною в кишлак, – перевел слова душмана Фарид и, приблизившись к уху Файзуллы, прошептал: – Не удивляйся – здесь Восток. А Восток – это дело тонкое!..

– И что же нам там делать, на этом тонком Востоке? – так же тихо спросил Файзулла. – Фарид, я не могу на такое решиться. Подчиниться Тораку?.. Мы стоим на середине каната, под которым пропасть. Идти назад опасно, так же, как и вперед. Что делать?

– Ты – Файзулла! – развел руками тот.

– И что?..

– У нас времени на размышления нет, кэп, – мрачно напомнил Фарид. – Ситуация, в общем, нормальная: кто платит, тот и заказывает музыку. Ахмад-шах Масуд – тоже кукла, выбранная кем-то, как и Торак, как и Саадр ад-Дин. Не упирайся, все равно придется танцевать под их музыку.

– ?!

– Кэп, достань платок и утрись им! – повысил голос Фарид. – Готовь отряд к выходу и не забудь освободить тех людей в пещере. Передай их Саиду, он по своим законам разберется с ними.

Глава 18

Операция «Шайтан»

Все журналисты были одеты в афганскую одежду. Основная их часть говорила на английском языке, но некоторые – на французском и, кажется, на немецком. Около дувала стояли два оператора с кинокамерами и несколько фотографов. Значит, вся постановка будет происходить здесь. Два душмана выволокли за волосы сопротивляющихся женщин и бросили их у входа во двор, заваленный кусками взорванного дувала.

Еще двое добавили к женщинам двух стариков и оставили их там же, у входа.

Саид с тремя хорошо одетыми моджахедами сидел на бронетранспортере. Рядом с ним Ахнаф. Только сейчас его увидел Файзулла и заскрежетал зубами. Встречи с этим ненавистным ему человеком он здесь не ожидал. По версии Файзуллы, Ахнаф должен был погибнуть вместе с окружением Саадр ад-Дина там, где воины Торака устроили засаду. Но все оказалось не так.

А когда Фёдор увидел приближающихся к ним царандоевцев во главе с их командиром, капитаном Наджибуллой, невольно про себя усмехнулся: «Да, Восток – это действительно дело тонкое».

Наджибулла же, увидев Файзуллу, поднял руку для приветствия и улыбнулся. И, как понял Фёдор, он по-прежнему оставался при своей должности. Насер отдал короткую команду своим солдатам, и они тут же построились в одну шеренгу возле бронетранспортера, пожирая глазами своего командира.

К Файзулле начали подходить его бойцы, переодетые в форму советских солдат. Но почему-то Айвана с Матасом среди них не было. Фарид появился последним и, незаметно приподняв ладонь, упертую большим пальцем в ремень, дал понять, чтобы Фёдор не сорвался, а играл, как артист на сцене.

– Не подкачай, – шепнул он одними губами. – Ты здесь всего один.

Саид встал и начал что-то громко говорить.

– Сейчас будут производиться съемки, – начал так же громко переводить его слова Фарид и сказал скороговоркой отдельно наемникам: – Слушайте внимательно. Сюда прибыла группа корреспондентов и киносъёмщиков. Мы должны им показать жестокость русских солдат, которые будут убивать афганских стариков, женщин и детей. Чтобы съемки получились хорошими, вы будете стрелять мимо, поднимая пыль. И только по моему приказу расстреляете сначала старика. Стрелять только в голову и в грудь, чтобы было много крови. И всем улыбаться в камеру! Понятно?..

Файзулла попытался смочить языком пересохшие губы.

– Так… ты, ты и ты! – Саид, спрыгнувший из бронетранспортера, выбрал двух царандоевцев и вместе с ними подозвал к себе Грина со Смитом. – Вы будете громко говорить между собой на русском языке, – переводил его слова Фарид. – Сейчас вас будут снимать на кинокамеру. Ты, – Саид с неотстающим от него Фаридом подошел к Смиту, – как тебя зовут по-русски?..

– Сергей из Москвы! – громко, вытянувшись по стойке «смирно», выпалил Смит.

– А тебя? – ткнул Саид пальцем в грудь Грина.

– Гриша из Эстонии.

– Ты, Гриша, говори Сергею, – медленно произносил каждое слово Фарид: – «Сейчас буду насиловать ханум». – Но тут же Фарид с удивлением посмотрел на Саида и начал что-то быстро говорить ему на дари.

Саид соглашался с ним, кивая головой, потом дал команду своим моджахедам. Они тут же рванули к отдаленным домам кишлака.

– Ты, Гриша, будешь говорить Сергею, что нужно взорвать дом, а дехкан поубивать. Говори!..

Грин, вскинув винтовку на плечо, сказал с заметным акцентом:

– Сергей, нужно взорвать дом и убить этих людей.

– Нет, не так! – замахал руками Фарид. – Ты это должен говорить жестоко!.. – И что-то на английском спросил у стоявшего рядом с ним журналиста.

Тот сразу же закивал головой и дал знак своим коллегам, что пора снимать.

– Сергей, нужно подорвать этот дом! – Грин каждое слово произносил громко и медленно, почти по слогам.

– Хорошо, – сказал Фарид, – повтори еще раз…

Журналисты с кинокамерами и фотоаппаратами обступили Грина с подсолнечной стороны и лезли своими объективами чуть ли не в рот своему герою.

– …и поубивать этих людей, – произнес Грин.

– Хорошо! – громко сказал Смит.

– Повтори с улыбкой, – перевел просьбу толстого журналиста Фарид.

– …и поуби-ва-ть эт-тих людей! – громко и членораздельно повторил по слогам Грин.

– Нет, русские так медленно не говорят. Повтори быстрее!.. Скорее говори, как люди между собой говорят, – переводил слова иностранцев Фарид. – У них не так много пленки, чтобы впустую тратить на эту комедию, – добавил он от себя и сплюнул.

Все из команды Файзуллы, услышав эти слова, заулыбались.

– Вот так и говори, с улыбкой, – скомандовал Фарид.

И репетиция продолжилась…

Час спустя журналисты продвинулись по написанному ими сценарию, похоже, недалеко. Грин со Смитом теперь были вооружены огнеметом и начали поливать горящей смолой дом, дувал и улицу. Зачем тратить это вещество для поджигания забора и земли, сначала Файзулла не понял, пока ему одним словом не разъяснил тот самый толстый журналист: «Эффект!..»

…Журналисты прилипли своими камерами к вспышкам огня и черному дыму, к улыбающимся «русским» солдатам, сжигающим все вокруг себя.

Потом они продолжили съёмку испуганных лиц афганских стариков и женщин. Но журналистам