Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

Людей внутри было совсем мало. Но это и хорошо. Во-первых, будет проще закладывать взрывчатку под конвейер. А во-вторых, меньше людей — меньше лишних жертв. Все же спецназовцы прибыли на завод не для того, чтобы убивать людей, а чтобы взорвать сам завод.

Конвейер они увидели почти сразу. Ошибиться тут было невозможно.

— Вот он, родимый! — сквозь зубы произнес Иванищев. — Ну что, командир, приказывай…

— Вначале осмотримся, — сказал Дубко. — Не торопись, успеешь к батьке в пекло!

Действительно, вначале нужно было осмотреться и определиться — не приставлена ли к конвейеру специальная охрана? Но похоже, никто не обратил на них внимания. Лишь несколько человек, проходя мимо, скользнули по ним безразличными взглядами. Да и специальной охраны, похоже, тоже не было. Из всего этого сам собою напрашивался вывод: появление в цеху людей в военной форме и с оружием не было каким-то необычным явлением, наоборот, считалось в порядке вещей.

— Начинаем! — почти не разжимая губ, произнес Дубко.

Каждый из спецназовцев прекрасно знал, что ему нужно делать. Иванищев и Лаврик должны были заложить взрывчатку под конвейер и по мере возможности пристроить ее под какие-нибудь другие агрегаты. Чем больше взрывов, тем больше должно быть разрушений. Остальные бойцы должны были в это время зорко поглядывать по сторонам и отвлекать внимание любопытствующих персон, если таковые вдруг появятся. Как именно отвлекать? Опять же в зависимости от обстоятельств.

— На какое время настраиваем таймер? — спросил Иванищев.

— Думаю, на полчаса, — ответил Дубко. — Этого должно хватить, чтобы нам уйти…

Мины, которые должны были установить Иванищев и Лаврик, были специальными. Во-первых, чрезвычайно мощными, несмотря на их малый размер и вес. Во-вторых, магнитными, чтобы их было удобнее пристраивать. В-третьих, каждая мина была снабжена счетчиком обратного отсчета, благодаря которому взрыв можно было настроить на любое время после закладки. Все зависело от обстоятельств.

— Понятно — на полчаса, — сказал Иванищев. — Нам нужно достать мины — прикройте нас.

Четверо спецназовцев окружили Иванищева и Лаврика. Те ловко извлекли из своих ранцев по четыре мины и рассовали их по карманам.

— Готово, — отрапортовал Иванищев.

Кольцо разомкнулось. Теперь четверо спецназовцев — Дубко, Рябов, Лосенок и Сулейманов — смотрели каждый в свою сторону, готовые отреагировать даже на незначительное изменение ситуации. В любой момент они могли броситься на врага и вступить с ним в смертельную схватку.

Тем временем Иванищев и Лаврик спокойно, не торопясь, с равнодушным видом двигались вдоль конвейера. Миг — и Иванищев незаметно прикрепил мину к какой-то железяке под конвейером, еще миг — и тот же самый маневр проделал Лаврик. На них по-прежнему никто не обращал внимания, и потому Иванищев и Лаврик управились быстро. У них оставалось еще по две мины, и они, отойдя от конвейера, приладили их в разных местах цеха: Лаврик — обе мины, а Иванищев — одну. Последнюю он незаметно прикрепил прямо у входа в цех.

— Теперь — ходу! — скомандовал Дубко. — Идем спокойно. Не бежим и не оглядываемся.

Полчаса — достаточно, чтобы спецназовцы могли отойти как можно дальше от заминированного цеха или где-нибудь укрыться, если по какой-то причине отойти не удастся. Светало, перемещаться по заводской территории становилось опасно. Надо было искать способ покинуть завод, причем немедленно.

Бойцы укрылись в том же самом недостроенном помещении, что и в первый раз, когда еще только шли в главный заводской корпус.

— Ну и что дальше? — спросил Дубко сразу у всех.

— А что дальше? — ответил Рябов и пожал плечами. — Дальше, мыслю, действовать нужно так же — нахрапом.

— Нахрапом — это, конечно, хорошо, — согласился Дубко. — А если точнее?

— Если точнее, то нам нужно дождаться взрыва, — сказал Рябов. — И как только жахнет, сразу же бежать к главному контрольно-пропускному пункту. И обязательно с испуганными лицами и с автоматами в руках. Делать вид, будто мы в панике и ищем тех, кто устроил взрыв. Думаю, в этот момент на пропускном пункте будет не до проверок. Потому что все будут вопить и бегать туда-сюда. Обычная обстановка после такого мощного взрыва. Сами знаете…

— Все верно. Таким образом мы окажемся за проходной, — продолжил мысль товарища Иванищев, — а там — пустыня. Можно сказать, дом родной. Что тут скажешь, толково придумано. Тем более другой вариант вроде как и не вырисовывается. Даже наоборот. Опомнившись, местные вояки первым делом перекроют все ходы-выходы. И тогда мы окажемся в ловушке.

— Значит, нужно бежать, пока они не опомнились, — сказал Лаврик.

— Что ж, наглеть, так до конца, — подвел итог разговора Дубко. — Но для этого нам нужно быть как можно ближе к контрольно-пропускному пункту. Чтобы успеть…

— Так пошли! — воскликнул Лаврик. — Нечего рассиживаться!

Это только так может показаться, что выбраться из укрытия и подобраться как можно ближе к контрольно-пропускному пункту — легкая задача. На самом деле ничего легкого тут нет.

Выйдя из укрытия, шестеро спецназовцев стали осматриваться, пытаясь определить, как им лучше подобраться к КПП. И не просто подобраться, а отыскать поблизости какое-никакое укрытие, чтобы никому не мозолить глаза. При этом все надо было делать быстро, ибо времени до взрыва оставалась не так много. Их положение осложнялось еще и тем, что ночь миновала, а утренние сумерки скоротечны и очень скоро наступит день. То, что замыслили спецназовцы, в темноте выполнить было намного проще.

И тут случилось то, чего спецназовцы никак не ожидали. Едва они выбрались из укрытия, как их кто-то окликнул. Окликнули не на английском, а на местном языке, но от этого было не легче.

К ним приближались десять вооруженных человек. Все они были одеты в военную форму принадлежность которой к какой-либо армии было трудно определить. Такую могли носить кто угодно: и пакистанские солдаты, и иностранные спецназовцы… Откуда они здесь взялись, было непонятно. Но, судя по их настороженному виду, они явно в чем-то заподозрили шестерых бойцов. Должно быть, видели, как те выбирались из недостроенного здания.

Спецназовцев еще раз окликнули — на этот раз громче и требовательнее. Язык был незнакомый, поэтому ни Дубко, ни остальные бойцы не поняли, о чем их спрашивают. В ответ Дубко беспечно усмехнулся и сделал жест рукой, означавший: все в порядке, мы — свои, беспокоиться не о чем. Однако десять чужих солдат, о чем-то коротко посовещавшись, двинулись в сторону спецназовцев, на ходу снимая с плеч автоматы.

— Никаких резких движений! — сквозь зубы произнес Дубко, обращаясь к своим бойцам. — Пускай подойдут ближе…

Положение усугублялось еще и тем, что времени до взрыва оставалось совсем немного — семнадцать минут. Это Дубко определил, мимоходом