Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

– Простите, я уже очень сильно задержалась. Меня ждёт мама, я уже должна была прийти домой. Мне пора, выздоравливайте…

Я невольно схватил её за руку и дрожащим от волнения голосом вопросил:

– Дуниша, могу ли я рассчитывать на то, что вы ещё сюда придёте и пообщаетесь со мной?

Девушка снова улыбнулась, немного лукаво – но как же застучало моё сердце при виде этой улыбки!

– Завтра я чуть пораньше приду к отцу с едой. И чуть пораньше выйду сюда, а маму предупрежу, что немного задержусь. Завтра вы поведаете мне свой рассказ до конца!

Её прощальная улыбка будто погрузила меня в источник с горячей водой…

Глава семнадцатая

Дуниша

Следующий день прошёл в тревожном, но в тоже время сладостном ожидании встречи. Было немного страшно: вдруг девушка не сможет прийти? Или она расскажет всё родителям и Айнгерру запретит нам видеться?

Но всё прошло благополучно. После того, как Дуниша передала еду отцу, она сумела скрытно выйти ко мне во двор. Кусты буйно цветущей сирени скрывали нас от посторонних глаз, и моему рассказу ничего не мешало.

Я поведал всё. Про детство и угнетение со стороны одноклассников. Про то, как сумел пойти против толпы, про Владимира Петровича и свои первые тренировки. Про Зои, про столкновение с Раулем и то, как я взял реванш. Наконец, про ультиматум группировки Жерома и встречу с «дроздами».

– Так я прибыл в Гибралтар. А дальше… Дальше была долина реки Харама, высота Пингаррон, Бискайя… Но я не хотел бы тебе рассказывать про эти дни. Война… В ней ничего красивого, в ней только смерть, грязь и боль. Я убивал твоих соотечественников во имя высокой цели, которая оказалась ложной. Но если бы я этого не делал, «красные» убили бы меня. Такая вот правда. И единственный поступок, которого я не стыжусь и который был бы достоин чести отца – это помощь тебе и твоим близким.

Девушка молча выслушала всю мою историю. По ходу повествования её лицо принимала то сочувствующее, то весёлое выражение: например, когда я с энтузиазмом вспоминал о своих победах на ринге. Когда же я говорил о Зои… девушка не смогла скрыть некоторого недовольства… ревности? Концовку же Дуниша восприняла с выражением скорбного понимания, а выслушав последнее признание… В её глазах я увидел такое удовольствие, что сам воспрял душой, будто солнце на меня взглянуло!

Басконка явно мне сопереживала, и явно была ко мне не равнодушна! А этот факт искрил кровь, как игристое вино!

Находясь совсем рядом с ней, я не мог не чувствовать её девичий запах. Не мог снова и снова не впиться взглядом в её глаза. Мои губы вечно раскрывались в улыбке, лишь я переводил на неё взгляд. По телу прошла такая волна лёгкости, будто я неделю отдыхал на лучших курортах! Это настоящая магия, и я был готов на всё, лишь бы ещё раз почувствовать это волшебное чувство.

– Дуниша… Кхм, я… я очень хотел бы, чтобы ты пришла ко мне ещё раз. Ты не против?

– Может, завтра?

И снова эта ласковая улыбка, и этот взгляд, подобный встающему на рассвете солнцу!

* * *

Девушка не могла бывать у меня каждый день, а потому четыре дня следующей недели я провёл в тоскующем ожидании, из-за которого с утра портился аппетит. Но во второй половине дня перед каждой встречей я уже вновь воспарял душой, в надежде, что завтра, завтра! И действительно, на следующий день я встречал эту сказочную девушку.

После той встречи, когда я рассказывал ей про свою жизнь, басконка пришла ко мне не с пустыми руками. Она не могла ещё признаться матери о наших встречах, а потому снеди, которой она принесла, было не так уж и много. Но как же вкусен был пирог, который девушка помогла испечь маме! Я без остатка проглотил оба куска, даже не подумав, что, возможно, один был рассчитан на неё. Тут же начал судорожно извиняться, мертвенно бледнел и заикался от волнения. Но наглая девчонка лишь счастливо рассмеялась и сказала, что постарается приготовить что-нибудь ещё. Выражая свою благодарность, я нежно взял её маленькую ручку в свою и мягко прикоснулся к ней губами. В последний же момент, подняв глаза и скрестившись с ней взглядом, я как бы сказал: «так же нежно я буду касаться твоих губ». Видя, как она встрепенулась, сжалась от одного моего прикосновения, нетрудно было догадаться, что Дуниша – совершенно неискушённая девушка. Впрочем, как и я. Но в её глазах наряду с испугом и волнением я увидел ответное желание – желание прикоснуться ко мне, почувствовать жар моих губ. И как же велико было искушение накинуться на неё, до боли сжать в своих объятиях, впиться поцелуем в её полные, нежные, ещё нетронутые губы. Ощутить тепло её тела, дышать только лишь ароматом шелковистых волос… Отстраняя её руку, но невероятно сильно желая хоть как-то растянуть этот миг, я слегка подул на её тонкие пальчики, лаская кожу…

Все три наши встречи мы безостановочно разговаривали, порой от волнения перебивая собеседника; не всегда осознавая смысл сказанного, мы одновременно искали глаза друг друга, но, найдя, смущённо отводили взгляд. И тут же весело и счастливо смеялись. Весело, потому что над собой, над своей неловкостью, и счастливо – потому что были рядом.

Настоящая война изначально стала запретной темой. Пробовали говорить об истории и литературе. Я любил историю и восхищался страной Басков, веками не покорявшейся захватчикам, в том числе таким серьёзным, как арабы или франки Карла Великого. Вспомнив о последнем, никак нельзя было оставить без внимания «песнь о Роланде». И как я и думал, романтичный Роланд, любимец француженок, для басконки был лишь очередным захватчиком. В Басконии были свои герои, свои романтичные рыцари.

Взять хотя бы Пелайо, победителя мавров при Ковадонге, или Санчо III, великого короля Наварры, происходившего из рода басков. Томаса Де Сулакарреги, неукротимого предводителя карлистов, павшего при осаде Бильбао; Сида Кампеадора, пускай просто общеизвестного испанского героя, но боровшегося с общим врагом – маврами.

Хотя… некоторое время спустя Дуниша начала называть меня «мой Эроллан» (баскское имя Роланда), – как и героя баллады – захватчика, пришедшего на её землю; но честного воина с добрым сердцем.

Дух свободолюбивых басков передавался в их сказках, в их мифологии. Горцы противостояли в них различным естественным и противоестественным противникам. Из того, что мне рассказала Дуниша, мне более всего понравились сказки: «Как появились