Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

— Мальчишек тут недавно туряла, стучат, паразиты, то в ставни, то в ворота. Развлечение у них нынче такое. Но с ребенком никого не видела. Постой, вон бабы идут, сейчас спросим. Клавдия-а! — голосисто закричала она и призывно замахала рукой.

Одна из женщин на ходу приложила к глазам ладонь козырьком, стараясь разглядеть против солнца зовущего человека.

— Катька, ты, что ль?

— Ну, я! Подите сюда… Дело до вас есть!

Женщины перешли улицу.

— Чего тебе?

— Человек вот интересуется, не знаете ли вы, у кого тут у нас дите имеется? Говорит, что одета в зеленую кофту с латками, платок цветастый… — И пояснила, опережая вопрос: — Деньги она потеряла.

— Ну, так это, по всему видно, Агапия. Она под это описание подходит. Да и нет у нас больше тут никого, кто бы дите столь малое имел. — Клавдия вопросительно взглянула на свою спутницу, с которой они направлялись на базар.

— Она, — кивнула та. — У нее, помимо этого, еще двое, чуточку повзрослей.

— А где разыскать эту Агапию, не подскажите? — с надеждой спросил Журавлев, пряча в карман смятую банкноту, которую во время непродолжительного разговора продолжал для большей достоверности держать в руке.

— А вона столб телеграфный видишь? — Клавдия охотно указала пальцем в конец улицы. — Против него есть проход… тропинка там небольшая промеж огородов. По ней выйдешь на другую улицу, Мальщина называется. Там по левую руку повернешь, пройдешь, ну, не знаю… шагов сто аль чуть больше. В ограде ее дом и увидишь. Он там один такой… Горе, а не дом, — махнула она рукой. — Не ошибешься.

Горячо поблагодарив женщин, Журавлев заторопился по направлению к указанному ориентиру, чувствуя за своей спиной пристальные взгляды. Заворачивая в узкий проход, оглянулся: женщины о чем-то взволнованно разговаривали, суматошно размахивали руками. Не надо было иметь и семь пядей во лбу, чтобы догадаться — обсуждали его.

Нужный дом он заметил еще издали. Осадистый, с выпирающими, как ребра у человека, черными бревнами в середине правой сенечной стены, с окнами, где на месте отсутствующих стекол некоторые глазки были наглухо забиты фанерой, с земляной завалинкой, с гнилой доской вместо порога, лежавшей в подсохшей грязи у входа, он выглядел совсем заброшенным. И только копошившиеся во дворе на вытоптанной порыжевшей траве трое разновозрастных ребятишек наводили на мысль, что в таком убогом жилище еще продолжают проживать люди.

Ограда как таковая отсутствовала, лишь спереди отгораживали двор от дороги обычные жерди. Журавлев увидел между ними проем, очевидно считавшийся входом, вошел.

— Здорово, пацаны. Мать дома?

Один из мальчишек, по виду самый старший, усыпанный веснушками, оторвался от игры, посмотрел на него, прищурив один глаз, и, не найдя ничего в пришедшем пижоне для себя интересного, махнул в сторону дома грязной ладошкой:

— Там она.

Глина, смешанная с соломой на оштукатуренном фасаде, частично отвалилась.

Журавлев остановился перед распахнутой настежь дверью, не решаясь переступить порог. Агапия вышла сама, откинувшись назад своим гибким станом, неся перед собой алюминиевый таз с замоченной одеждой. Одета она сейчас была опрятно, в легкий старенький сарафан, волосы у нее аккуратно были забраны под светлую косынку, завязанную на затылке.

— Здравствуйте, Агапия. — Журавлев торопливо подхватил у нее тяжелый таз, огляделся, куда бы поставить. — Мне надо с вами очень серьезно поговорить. Это касается будущего как вас, так и ваших детей.

Агапия испуганно вскинула голову:

— Кто вы?!

— Из уголовного розыска я. Старший лейтенант Журавлев. — Он поставил таз на траву возле завалинки, по-доброму предложил, показав молодой женщине удостоверение: — Пройдемте в дом, лишние уши нам ни к чему.

В сенях было прохладно, пахло утрамбованной волглой землей, которая замещала деревянный пол. За порогом беленная мелом русская печь, кухонный стол, накрытый свежей клеенкой, широкая лавка, на стене параллельно прибитые три доски для посуды, зеркало, чистый, основательно выскобленный кирпичом некрашеный пол, кровать отсутствовала, зато под потолком, занимая место между торцевой стеной и печью, были по старинке пристроены полати. Там они и спали все вместе.

Журавлев сокрушенно покачал головой, распахнул ворот рубахи, словно ему вдруг стало душно, тяжело опустился на лавку, ладонью прихлопнул рядом с собой.

— Присаживайтесь… Агапия.

Сбоку поглядывая на ее бледное лицо, на плотно сомкнутые подрагивающие от волнения губы, сказал со вздохом:

— Нам известно, что вы продаете краденые вещи, в частности, я имею в виду на данный момент, натуральный мех… Сегодня лично был свидетелем, как вы продали партию меха известной в нашем городе гражданке Таисии Моисеевне Шиндельман, более известной в определенных кругах как мадам Берта…

— Жить надо как-то, — тихо ответила обремененная малолетними детьми молодая вдова, у которой муж погиб за два дня до окончания войны. Она сидела, понурив голову, царапая ногтем большого пальца босой ноги облупленную ножку стола. — Думаете, мне это в радость?

— Понимаю… и сочувствую. Говорить о том, что ваши действия подпадают под уголовную статью, я не буду, сами хорошо об этом знаете. Напомню только о том, что чистосердечное признание смягчает вину…

Агапия долго молчала, очевидно собираясь с духом, потом, все так же продолжая смотреть в одну точку на полу, дрожащим голосом ответила:

— Да мне, собственно, и признаваться-то не в чем… Меха мне приносит Ася Сбитнева… А где она берет, то мне неведомо… Это все, что я могу сказать…

Глава 17

Ася Сбитнева работала в столовой райисполкома раздатчицей. Это была невысокая, худенькая молодая женщина с большими, как у куклы, невинными голубыми глазами. Из-за ее тонюсенькой, как таловая ветка, гибкой талии и грудей нулевого размера была она похожа, скорее всего, на подростка, чем на взрослую женщину. У нее и личико-то было размером с кулачок, обрамленное замысловатой прической из крашенных пергидролем светлых волос. Даже удивительно, как на этом крошечном личике смогли поместиться хрупкий носик с вздернутой пипкой и полные губки бантиком.

Глядя на это ангелоподобное существо, никто и подумать не мог, что эта воздушная женщина способна на противоправные дела. Ася пользовалась своей невинной внешностью и приворовывала по мелочам из столовой. Правда, осторожная женщина сама украденными продуктами на рынке не спекулировала, а находила для этого нужных людей, у которых жизнь сложилась не так удачно. Не сказать чтобы предприимчивая Ася Сбитнева сильно разбогатела, воруя масло, сахар, мясо, рыбу и другие продукты, необходимые для жизни человека, но жила она как у Христа за пазухой, ни в чем не нуждаясь. Этакий мотылек, который не шьет, не жнет, но все имеет.

А недавно ей вновь подфартило, познакомилась с Карасем; эта глупая, но милая кличка у него осталась с