Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ой, боюсь, боюсь, — издевательски запричитал Фунтик, но вдруг злобно сплюнул, спросил с нахрапом: — Чьих ты будешь такой борзый?

— Не твоего ума дело.

— Анархист, что ль?

Журавлев знал, что на блатном жаргоне это слово означало преступника, работающего в одиночку.

— Допустим. Это что-то меняет?

— Совсем другой расклад, — радушно развел руками щуплый. — Теперича тебе придется всю свою кассу нам отдать. Ты не жмотничай, алтушку на проезд оставим. Мы добрые. Скажи, Карась.

— Само собой, — согласился рослый, добродушно улыбаясь.

— Ладно, парни, побазланили и будя. Некогда мне с вами бадягу разводить. Время — деньги, — сказал Илья, пытаясь мирным путем отвязаться от прилипчивых урок. Он хорошо знал этот коварный и злобный контингент: его пока прощупывают, желая выяснить, что он за человек. Но как только они поймут, что он не имеет никакого отношения к преступному сообществу, этот пока еще ничего не значащий разговор быстро перейдет в иную плоскость, более серьезную и отвратительную, когда его просто могут зарезать только потому, что он выдавал себя за одного из них.

— Так ты из-за этого за биксой тащился? — гнусаво воскликнул сообразительный Фунтик. — Так это напрасно, за ней люди авторитетные стоят. Могут и почикать. — Он чиркнул ребром ладони себя по горлу и зашелся дробным мерзким смехом, не предвещавшим Илье ничего хорошего. — Так что баки не забивай, деньги давай и катись на все четыре стороны… Ну?! — потребовал он и протянул руку ладонью вверх. — Башляй бабки!

— Не боишься, руку сломаю? — жестко спросил Журавлев, катая по-над скулами тугие желваки, понимая, что драки не избежать, настороженно следя за каждым движением задиристого Фунтика, бросая быстрые взгляды на его рослого сообщника. Но тот пока не проявлял особой агрессии, и Илье даже показалось, что он с тайным любопытством ждал дальнейшего развития событий.

Щуплый зло сощурил холодные глаза, но руку опасливо убрал.

— Ты что, балетный, что ль?

— Ну да, придурковатый, — с откровенной усмешкой признался Журавлев. — Поэтому шли бы вы, парни, своей дорогой…

— До чего ж ты упертый, баклан! — Коротким движением головы Фунтик переместил кепку на затылок, открыв свои хищно сузившиеся глаза. — А если так? — Он ловко выхватил из рукава пиджака спрятанную внутри на петельках финку и выставил перед собой. На гранях тонкого лезвия, переливаясь, играли солнечные зайчики, отражаясь в его безумных глазах.

— Убери нож, — ничуть не испугавшись, уверенно приказал Журавлев.

— А то что?.. — спросил Фунтик и, заводя себя, начал выкрикивать всякие ругательства. Вскоре на его блеклых губах появилась пена, первый признак неподконтрольной человеку ярости, глаза вспыхнули неистовым огнем. Он несколько раз перекинул финку из руки в руку, собираясь использовать при нападении неожиданный замысловатый приемчик, и внезапно сделал резкий выпад вперед, оттолкнувшись ногой.

В спортивном зале Журавлев не раз отражал такие нападения со своим спарринг-партнером, используя приемы боевого самбо. Поэтому для него ничего нового не было в этой, казалось бы, непредвиденной ситуации: он стремительно перехватил руку с ножом, чуть повернул ее на излом и ловко подсек парня стопой. Бежевые туфли Фунтика взметнулись высоко вверх, сам же он опрокинулся на спину, ударившись затылком о твердую землю. И если бы не его мягкая кепка, сотрясения мозга (если таковой еще имелся в наличии) ему было бы не миновать. Выроненная финка звякнула о лежащий камень на дороге.

— Руку сломал, падла, — позорно взвыл Фунтик, катаясь по земле, держа пострадавшую кисть здоровой рукой. Потом вскочил и как резаный визгливо заорал: — Карась, мочи его, суку!

Не глядя себе за спину, рослый парень протянул руку и с невероятной легкостью оторвал от ограды массивный дубовый кол. Держа его двумя руками как палицу, со зверским выражением лица угрожающе двинулся на Журавлева.

— Убью! — коротко пообещал он.

Подождав, когда подойдет поближе, Илья с невозмутимым видом вынул из-за пояса сзади пистолет, передернул затвор. Не успел он наставить ствол на Карася, как тот сам догадался, что от него требуется: торопливо отбросил кол и растопырил перед собой поднятые руки.

— Базара не имею. Все в ажуре, — пробасил он.

— Вот и ладушки, — кивнул Журавлев, сунул пистолет опять за пояс, повернулся и побежал к проулку, ни разу так и не оглянувшись. Через минуту он скрылся за углом ограды, через частокол которой на улицу свешивались тяжелые головки подсолнухов.

— Сдриснул, гад, — с ненавистью процедил сквозь зубы Фунтик, шаря дикими глазами по застывшей фигуре своего дружка.

— Идиот, — хмуро ответил Карась и, натянув рукав рубахи на ладонь, рукавом вытер сочившийся по лицу обильный пот — так переволновался. — Это легавый…

Неловко изогнувшись, кривя губы от боли, Фунтик поднял финку, спрятал ее на прежнее место в рукав, глухо ответил:

— Теперь-то чего об этом базланить… Дай папироску… Да прикури, а то рука не работает… Сволочь, хорошо, что не сломал.

Журавлев тем временем выскочил из проулка на соседнюю улицу, закрутил по сторонам головой, выискивая глазами знакомую зеленую кофту. Но его торговки и след простыл. Из живых существ лишь неподалеку виднелась собака со свалявшейся рыжей шерстью, с комьями прицепившихся к ее всклоченной холке репейников. Задрав ногу, она бессовестно орошала чей-то облупленный коричневый забор.

— Где мне теперь ее искать? — вслух спросил у себя Илья и с досадой поддел носком парусинового ботинка валявшийся у ног камешек; описав дугу, камешек с силой ударился в закрытые ворота, собака испуганно вздрогнула и, поджав хвост, потрусила по дороге.

— Это кто там балует?! — тотчас раздался со двора сердитый голос. — Вот я вас, анчутки окаянные! — Калитка рядом с воротами распахнулась, вышла женщина, держа в руках хворостину. Увидев Журавлева, а не хулиганистых мальчишек, она ничуть не смутилась. — Че надо?

— Извините, я нечаянно. — Илья приложил ладони к груди. — Так вышло…

— Нечаянно он, — буркнула женщина и уже было собралась закрывать калитку, но оперативник, поспешно шагнув к ней, спросил:

— Вы, случайно, здесь молодую женщину с вещмешком и с ребенком на руках не видели?

— Много кто тут мимо ходит, всех не упомнишь, — все так же сердито ответила женщина, как видно не расположенная к долгому разговору. Но сама не ушла; потешая присущее каждой бабе любопытство, поинтересовалась, твердо поджав губы: — А вам она зачем?

— Деньги она потеряла, — на удивление быстро сообразил Илья и, сунув руку в карман пиджака, где у него хранилась зеленая банкнота достоинством в пять червонцев, смял ее в ладони, показал женщине. — Никто, кроме нее, там не проходил, вот я и подумал, что она потеряла. А у нее ребенок… сами понимаете.

Неизвестно, поверила ли женщина словам щеголеватого парня, но когда говорила, в ее голосе уже не