Теряя контроль - Эмма Райц

До «арабской весны» оставалось еще чуть больше полугода, и уже в тот момент посол рекомендовал сократить перемещение по Дамаску и исключить поездки за город. Но Волохов все же несколько раз поддался уговорам Веры и свозил ее на останки древних городов и храмов. Они любили друг друга прямо на капоте его белого служебного «БМВ» в лучах заходящего солнца. И в тот момент он чувствовал себя, несмотря на запреты и опасность, по‑настоящему дома, рядом с той женщиной, которая наполнила его угрюмую жизнь эмоциями и яркими красками.

Даниил день ото дня тонул в темно‑голубых глазах Веры все глубже и быстрее. Он сходил с ума от ее запаха, от мягкости и покорности ее тела. Она отдавалась ему каждый раз без остатка, ласкала его со всей страстью. Через пару месяцев их бурной связи Даниил начал ловить себя на опасной мысли: «Может, сделать ей предложение? Зачем ждать еще чего‑то или кого‑то? Разве их встреча не оказалась судьбоносной?»

Но в какой‑то момент Вера неуловимо изменилась. Она все так же с готовностью удовлетворяла желания Волохова, все так же сладостно таяла под ним и поддерживала их разговоры со свойственным ей мягким остроумием, но… Каким‑то шестым чувством он ощущал что‑то неладное. Вера стала приходить к нему чуть реже. Объясняла это усталостью в связи с новыми обязанностями. Даниил аккуратно проверил: объем работы Веры не изменился.

Не справившись с очередной волной подозрений, Волохов как бы между делом сообщил Вере, что уезжает на пару дней в соседний город Дума с поручением из МИДа. Вместо этого он доехал до пункта аренды автомобилей, взял старый неприметный «Форд» и затаился.

После завершения рабочего дня Вера направилась в сторону дома сотрудников посольства. Даниил на небольшом отдалении последовал за ней. Просидев в машине почти до полуночи, он решил, что совсем сошел с ума, и уже готов был вернуть машину в пункт проката, как заметил Веру, выходившую из здания. Она оглянулась и свернула на узкую однополосную улицу. Волохов не спешил. Буквально через полминуты оттуда с выключенными фарами выехал автомобиль помощника американского посла. Даниил наизусть знал весь автопарк посольства США: марки, модели, номера, имена владельцев.

– Очень интересно…

Дав «Мерседесу» отъехать метров на пятьсот, Волохов завел «Форд» и поехал следом. «Мерседес» заехал на подземную парковку в один из многоэтажных домов, занимаемых семьями американских дипломатов.

Волохов почувствовал предательское жжение на затылке: «Вера? Что ты делаешь?»

Осмотрев здание через дорогу, он обошел его кругом. Пожарная лестница опускалась до середины первого этажа, и Даниил без особого труда поднялся на крышу. Сняв обувь, он бесшумно подошел к парапету и присел, всматриваясь в окна посольского дома. Бесполезно. Нигде не горел свет.

Он спустился вниз и забрался на крышу соседнего дома, чтобы осмотреть окна с боковой стороны. Та же неудача. Решил зайти с другой стороны. В двух окнах приглушенно горел свет. Но без хорошей оптики все равно нельзя было ничего увидеть.

Чертыхнувшись, Волохов вернулся в машину, перепарковался подальше и снова стал ждать. Время текло медленно, словно гонимые ленивым теплым ветром песчинки. Даниила от сна спасало только вскипавшее внутри бешенство. Он отказывался верить, что его возлюбленная изменяет ему. Да еще и в постели с врагом. Или даже сливает какие‑то данные?

От резкого осознания, что Вера могла быть замешана в государственной измене, волосы на голове Даниила буквально зашевелились: «Идиотка… Зачем?!»

Около четырех часов утра «Мерседес» выехал на улицу. «Форд» двинулся следом. К этому моменту в голове Волохова созрел четкий план. Нужно снова их выследить, запастись мощной оптикой и фотоаппаратом. Вывести на чистую воду всех, кто был в этом замешан. Даже ценой… своего счастья. Которое теперь казалось ему миражом в пустыне.

Две недели спустя Даниил с каменным лицом наблюдал, как Веру в наручниках выводили из российского посольства. Он пристально смотрел на нее. Внутри уже ничего не полыхало. Внутри была ледяная безмолвная пустота. Вера шла с высоко поднятой головой. Она бросила на Волохова лишь один короткий взгляд из‑под надменно изогнутой брови. Ни чувства вины, ни ноты покаяния, ни даже капли сожаления она не демонстрировала.

Уже позже Волохов узнал правду. Быстро разгоравшаяся гражданская война в Сирии стала единственной причиной, по которой ни США, ни Россия не стали раздувать шпионский скандал. Иначе и без того явно тлеющий Ближний Восток вспыхнул бы неконтролируемым пламенем.

Вера, изящно сыграв роль юной неопытной работницы посольства, сблизилась на одном из государственных приемов с сорокапятилетним помощником посла США и пыталась через интим выведать полезную для России информацию. Собственно, единственной истинной ее целью приезда в Сирию и был шпионаж. Даже ее отец был в курсе. Никого не смущала необходимость интимной связи. Генерал грезил распределением на одну из важнейших военных баз, поэтому его амбициям было все равно, чем займется его дочь.

Вера жаждала острых ощущений, тоже хотела быстрого карьерного взлета, поэтому легко согласилась на подобную миссию. К сожалению, на ее пути возник влюбленный идиот Волохов. Она и сама не устояла, но с курса не сбилась.

Когда все встало на свои места, Даниилу приказали вернуться в Россию. Его руководитель совместно с отцом Веры устроили ему дикий скандал. Волохов молча наблюдал, как под громогласными ругательствами рушилась его военная карьера. Из‑за одной‑единственной женщины. Из‑за одной‑единственной его ошибки за многие образцовые годы службы.

Отец Веры в какой‑то момент перешел на личности и обрушил на Волохова поток самых низких оскорблений. Тот не выдержал и с размаху ударил генерала в челюсть, мгновенно вырубив в нокаут. Это был грандиозный финал.

Опять же чтобы не подтверждать слухи о ближневосточном шпионаже, ни Веру, ни ее отца, ни Волохова не привлекали ни к какой ответственности: ни к показательной, ни к реальной. Дело замяли. Вера будто испарилась. Генералу передали под командование небольшую военную базу в Краснодарском крае, а Волохова просто уволили.

Уже через сутки с ним связался Алексей Ветров, и Даниил бросился в омут с головой. Работая в «Фобосе», он принял окончательное решение: никаких отношений, никакой любви, к черту семью. Отсечь все, что делало его слабым, что притупляло его фокус, что толкало на безумные поступки. Да, какое‑то время он еще тайно пытался найти Веру, чтобы заставить ее объясниться. Почему она не сказала ему правду сразу? И вообще, любила ли она его? Или он был всего лишь разминкой перед помощником американского посла?

Но длились его поиски недолго. Опасная работа требовала концентрации. Поэтому Волохов усилием воли выжег внутри