Бездна и росток - Dee Wild

— Сходи-ка погуляй! — ухватившись за сиденье, Умник изо всех сил приложился подошвой в живот серой туши, и чудище, безумно вопя, вывалилось наружу.

От дома следом за глайдером бежали десятки доходяг – бежали упорно, отчаянно, пока не скрылись из виду. Спустя пару минут мы подобрали майора, и летающая машина понесла нас над заросшими полями, оранжево-жёлтыми коврами пожухлой травы и мелкими, почти пересохшими ручейками. Казавшиеся безлюдными земли таковыми не были – изредка под нами короткими чёрными тенями на сухой степной траве выделялись силуэты. Одинокие и нелепые, они бесцельно бродили внизу. Едва рокот нашей машины достигал их ушей, головы поворачивались, как на невидимых подшипниках, и выпученные чёрно-красные глаза устремлялись в небо, полные немого голода…

* * *

… — Так запросто косить гражданских штабелями… — Коньков хмуро вертел в руках фляжку с водой, пальцы его дрожали. — Я на такое не подписывался…

— Оникс, зачем ты взял на дело идиота? — Аркадий, сняв нарукавник, осматривал бронепластину – на её поверхности выделялись отчётливые следы зубов. — Вот же скотина, чуть рукав не прокусил… И всё из-за Умника.

— Он лучший системщик в соединении, — спокойно и рассудительно ответил майор, лениво придерживая одной рукой штурвал мобильного командного пункта. — И неплохой стрелок, кстати.

— Стрелок из него паршивый, прямо скажем, — заявила Молния. — Дичи он не добыл, да ещё и всю группу подставил под удар.

— Это верно, — согласился Макаров и бросил взгляд на Конькова. — Ты расслабился, Умник, и повёл себя беспечно. Твоя ошибка могла нас всех погубить. Тебе есть что сказать в своё оправдание?

— Виноват, исправлюсь. — Коньков проглотил ком в горле, глядя в пол. — Такого больше не повторится.

— Чтобы не было двойных толкований, заявляю при свидетелях… — Командир был спокоен, как скала, твёрд и непоколебим. — Если твоя следующая оплошность приведёт к потерям в личном составе, я буду считать это преступлением. И свидетельствовать ты будешь не перед трибуналом, а передо мной. С исполнением приговора на месте. Вопросы есть?

— Никак нет, — сказал хакер.

— Теперь, Молния. По поводу передачи «Слепня» Фурии и моего приказа…

— При всём уважении, Оникс, разоружить бойца в зоне боевых действий – это не приказ, а дерьмо. — Агата говорила твёрдо, уверенная в своей правоте. — Если бы она осталась со своей пукалкой против этого… бродячего кладбища, мы бы уже мёртвые лежали! Это приказ всех нас похоронить! Я его нарушила – и мы живы. Можешь судить меня за это.

— Зачем? — с каменным лицом спросил майор. — Правильно сделала. Разумная инициатива в свете новых обстоятельств. Хотя могла бы дождаться и приказа… И, да. За то, что перебиваешь командира, наряд на мытьё посуды вне очереди.

Молния шумно выдохнула, а Оникс обвёл взглядом отряд.

— Теперь то, что касается всех. Мы – команда. Мы исполняем приказы. Был приказ охотиться? — он посмотрел на Умника. — Не было. Был приказ уходить хер знает куда в одиночку и выпадать из контроля? — теперь взгляда удостоился Бурят. — Не было. Кто-то, кажется, ошибочно полагает, что мы сюда на пикник приехали. Так вот – это не так. У нас тут набор одиночек, а мне нужна настоящая команда. С этого момента держимся по двое-трое, в дозорах – в том числе. Исключений не будет… Молния, — обратился к ней Оникс. — Бешеных собак не лечат даже медики. Их убивают на месте. Понимаешь, о чём я?

Молния молча кивнула.

— Хорошо… Кстати, Умник, давай-ка уже приходи в себя и займись делом. Охотиться на дичь будешь после задания, а пока – начинай охоту за сведениями. Мы и так уже целую ночь потеряли.

Коньков вытащил прибор, похожий на шлем виртуальной реальности, и нацепил его на гладко выбритую голову. Он молча вертел головой туда-сюда, а Молния погрузилась в изучение аппаратуры в корме. Сидя в наушниках, она сосредоточенно орудовала сенсором в окружении дисплеев, по которым двигались какие-то точки, пролегали линии, разворачивались карты и проекции. Бурят, что-то задумчиво жуя, прилаживал покусанную бронепластину к рукаву.

— Фурия, — наконец нарушил тишину Макаров и уставился на меня через зеркало заднего вида, висящее перед обтекателем, — расскажи-ка нам, что это сейчас было? Ходила информация о гражданской войне, но вот такое… Я таких уродов в жизни не видал… Какой-то нейротоксин сделал это с людьми? Тебе что-нибудь известно?

— Я видела это раньше, — голос дрогнул, а в горле пересохло – перед глазами вставали не красные огни аварийного освещения, нет. В мыслях я слышала рёв Джона и почти чувствовала запах – смесь дерьма, пота и чёрт знает чего ещё, бьющую из тёмной камеры. — Я знаю, как всё это началось. Люди Альберта Отеро с помощью вашей коллеги, капитана Юмашевой… Знаете её?

— Фамилия знакомая, — бросил майор, — но вместе не работали.

— Они… Мы обнесли ту долбанную лабораторию, — продолжала я. — Конфедераты проводили там эксперименты, скрещивали людей и местную фауну. Вшивали в них этих… паразитов. Мы вывезли оттуда кучу трупов, включая подопытных, сюда, на материк. Видимо, потом у «Фуэрцы» в лаборатории случилась утечка. — Я смотрела через бойницу вниз, на проплывающие под глайдером безлюдные холмы, а ласковые лучи разгоравшегося дня нежили лицо, играли на коже. — Эта дрянь распространяется быстрее, чем пожар по сухостою.

— Похоже, передаётся контактным путём. — Бурят глухо постучал по вмятому нарукавнику, и все дружно посмотрели на отметины от зубов. — Что бы ни случилось, никого из нас не должны укусить. Ни при каких обстоятельствах.

— Плохо дело, — пробасил Макаров, — очень плохо. Пока Врата отключены, вирус за пределы Пироса не выйдет. Хотя… Предположим, «Голиаф» вернётся за ранеными, и инфекцию притащат на Землю… Или того хуже – решат её поисследовать. Они ведь это дело любят. Если произойдёт утечка за пределы Пироса, боюсь даже представить, что может случиться.

— Как знать, может уже произошла, — вполголоса пробормотала я и вдруг живо представила себе, как по Москве таскаются толпы безумных людоедов, пожирая всех подряд.

— Ла Кахету вытравили под корень, к центру ни один заражённый так просто не подберётся, — подал голос молчавший до того Умник. — Если только сами не принесут.

— Крепость стоит – значит, пока не принесли,