Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

силой ударили по затуманенному сознанию. Софи тихо застонала, возвращаясь в суровую действительность ее вновь обретенной адской семейки.

– Привет.

Она дернулась и сразу же сжалась от болезненных ощущений.

– Привет… Что со мной?

Даниил улыбнулся уголком рта и встал, разминая затекшую спину:

– Сейчас приглашу врача. Я не тот, кто сможет нормально объяснить тебе все случившееся.

Пока хирург максимально тактично рассказывал Софи, что у нее была внематочная беременность, и несколько часов назад она чуть не умерла от внутреннего кровотечения, Волохов стоял за дверью ее палаты и уныло вспоминал о сентябрьском круизе и всех своих совершенных в те дни глупостях.

«Осень оказалась не дерьмовой… А супер-дерьмовой…» – после ухода врача он не сразу решился зайти. В сознании Даниила боролись чувство вины за допущенную беременность и облегчение за ее быстрый исход.

– Моя бывшая благоверная ошиблась, – пробормотал сонный Стас. – Нет в тебе ума на пятерых.

– Отвали.

– Да ладно. Мне через это однажды пришлось пройти. Не накосячь, как я.

* * *

Софи лежала с закрытыми глазами. По ее щекам медленно текли слезы.

– Малышка… – Волохов присел рядом и взял ее за руку. – Главное, что с тобой все в порядке. Остальное переживем.

– Не обязательно.

– Что не обязательно?

– Изображать жалость. – Она сдвинула его ладонь и накрылась одеялом с головой.

– Мне правда жаль. Мы потеряли бдительность всего однажды, и это сразу аукнулось.

– Ты.

– Я?

– Ты потерял бдительность. А мне аукнулось.

Даниил запрокинул голову и вздохнул:

– Согласен. Что сказал врач? Какие прогнозы?

Софи шмыгнула носом и глухо ответила из-под одеяла:

– Минус пятьдесят процентов к вероятности следующей беременности.

Волохов растерянно забарабанил пальцами по прикроватной тумбочке. Он всегда виртуозно подбирал слова для защиты, нападения и ободрения. Но сейчас завис, словно двоечник у доски.

– Я изменила тебе во Владимире.

Даниил поднял голову и встретился взглядом с печальными карими глазами Софи.

– Я так и думал… Но это неважно.

– Тебе вообще плевать.

– Если он тот, с кем тебе лучше, чем со мной, я буду только рад за тебя.

Софи снова уткнулась в подушку и горько рассмеялась:

– Знаешь, в чем ирония?

Волохов уперся локтем в край ее кровати и непонимающе уставился на заплаканное лицо своей юной жены:

– В чем же?

– Из всех окружающих меня мужчин, кажется, ты единственный, кто не врал мне. Не давал неисполнимых обещаний и не дарил пустых надежд. И твоя гребаная похотливая искренность – лучшее, что случилось со мной за последний год. – Она всхлипнула и отвернулась.

– Софи… Что он сделал?

– Решил избавиться от своих финансовых сложностей за мой счет.

Даниил сжал челюсти и свел брови. Он с давних пор на дух не переносил ничтожеств мужского пола, живших в свое удовольствие за счет женщин или решавших свои проблемы их руками и банковскими счетами.

– Как его зовут?

– Забудь. Не хочу говорить о нем.

– Как его зовут?

– Пожалуйста, не надо.

– Я ведь все равно узнаю.

– Алексей Коржаев.

Волохов отправил короткое сообщение своему ассистенту.

– Тебе что-нибудь принести? Воды? Сок? Или…

Он не успел договорить, как дверь открылась, и внутрь заглянул бледный Ярослав:

– Софья?

– Уйди.

– Что случилось?! Почему…

– Вон!!!

Ранкович замер с открытым ртом, а Софи окончательно потеряла контроль над своими эмоциями и разрыдалась.

– Я не…

– Пойдем. – Волохов мягко вытолкнул тестя из палаты и тихо прикрыл дверь.

– Какого черта?!

– Остынь. И передай своему Кощею, чтоб больше не смел заикаться о правнуках. Иначе я не посмотрю на его возраст. – Даниил впился разъяренным взглядом в недовольное лицо Ярослава.

– Что с моей дочерью?

– Неудачная беременность.

– Бер… Что?!. – Он попытался ухватить Волохова за воротник рубашки, но тот по старой армейской привычке увернулся и чуть не вывихнул Ярославу руку. – Я просил тебя не зариться на нее!!!

Толкнув Ранковича к стене, Волохов оскалился:

– Твой папаша тоже просил тебя не якшаться с ее матерью.

– Это другое!

– Конечно! Ты такой же, как он. Ты обижен, что он сломал твою жизнь, но сам пытаешься решать за других. Вот только я не двадцатилетний сопляк. Не смей мне указывать. И ей тоже!

Ярослав обессиленно рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Даниил вернулся через минуту со стаканом сока и молча зашел к Софи.

– Скажи, что тебе привезти? Как помочь?

– Никак. – К моменту его возвращения Софи уже перестала рыдать и слепо смотрела в пустоту. – Ты не можешь мне помочь.

– Посидеть с тобой?

– Не нужно. Я хочу спать…

– Хорошо. Отдыхай. – Он поцеловал ее в макушку. – Я буду тут.

Даниил вышел в коридор, посмотрел на сгорбившегося Ярослава, вздохнул и присел рядом.

– Сколько я должен?

– За что?

– За госпитализацию.

– Нисколько.

– Волохов.

– Что?

Ранкович выпрямился:

– Моему отцу было плевать, что я чувствую. Но тебя я просил не трогать ее, потому что мне, как раз наоборот, важно, чтобы с ней все было в порядке. Потому что я знаю, кто ты такой и как предпочитаешь строить личную жизнь.

– Чушь. – Даниил встал, надел примявшийся после ночи на неудобном диванчике шерстяной пиджак и скривился в саркастичной ухмылке: – Если бы тебе было не все равно, ты не стал бы устраивать этот цирк и не пихнул бы свою дочь замуж за кого угодно, лишь бы не остаться без заводов.

– Посмотрел бы я на тебя, окажись ты в моем положении!

– Вся эта затея изначально была провальной. – Волохов развернулся и быстро пошел по коридору в сторону кафетерия, не дожидаясь очередного оправдания Ярослава.

* * *

Съев какой-то унылый сэндвич и запив его еще более унылым кофе, Даниил вернулся к Софи и отключил от зарядки телефон. Он с удивлением уставился на дисплей, где высвечивалось два десятка пропущенных звонков от ассистента и сотрудников бюро. Чтобы не будить Софи, он вышел в коридор и перезвонил.

Ночью несколько человек в масках устроили погром в офисе. Не пропало ничего, кроме архива записей камер наблюдения. Волохов сразу понял, дело чьих рук это было. Точнее – кто был заказчиком погрома. Он проинструктировал ассистента касательно дальнейших действий, перевел работу офиса на удаленный режим,