Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Нет, я просто постою рядом.

Он с сомнением усмехнулся:

– Решила начать здоровый образ жизни? Отказалась выпить, теперь и не куришь…

Лера повела бровью:

– Желудок в последнее время беспокоит. Записалась к гастроэнтерологу. Как Софи?

– Справляется. Ее выпишут в конце недели. Но я пока даже не знаю, где ей будет безопаснее…

– Понятно… Мы все под колпаком.

– Тебя напрягает наличие охраны?

– Нет, наши агенты – невидимки. Меня напрягает наличие причины для охраны.

– Насколько я знаю, Федотов выдал Мороку карт-бланш на устранение Падре и его банды.

– Боюсь, Падре не согласится умереть без сопротивления.

– И то верно…

Лера с тяжелым вздохом одернула свитер Сокола:

– У меня дурные предчувствия. Звонят редко, разговоры буквально по минуте и… И ты бы слышал их голоса…

– Не накручивай себя. Вылет сложный, плюс эти головорезы. Но им не впервой. Еще две недели, и потом Федотов обещал не дергать их до весны.

– Было бы шикарно…

* * *

Арчи сидел у входа в казарму и с сигаретой в зубах что-то рисовал на листе бумаги. Сокол тоже закурил и присел, глядя ему через плечо.

– Так сильно скучаешь?

– Вернусь, сделаю новую татуировку.

– Это эскиз, что ли?

– Ага…

На бумаге красовался графичный, выделенный резкими линиями профиль Ани, наполовину закрывающий лицо самого Арчи.

– Мне нравится. Куда набьешь?

– На сердце.

– Логично.

– А ты?

Дима хмыкнул:

– Так я ж уже…

– А, точно. Блин, ну вас! Вечно все спускаете ниже пояса.

– Не-а. Я у Пики между лопаток.

Арчи поперхнулся:

– Давно ли?

– Когда мы улетали в прошлый раз.

– Странно. Не видел.

Сокол хохотнул, толкнув друга в плечо:

– Думаешь, стоит сказать ей, чтоб почаще появлялась в офисе с голой спиной?

Мимо них, тихо переговариваясь, прошли головорезы Падре. Арчи молча проследил за ними и снова уткнулся в эскиз:

– Почему Морок не слушает нас? Их нужно обезвредить до финального броска. Иначе там мы рискуем выхватить настоящих проблем…

– Не хочет подмочить репутацию.

Арчи проговорил совсем тихо:

– Я предлагаю действовать без него. Джокер готов, только свистни. Мастер… Его недолго уговорить.

– Четверо против шестерых?

– Ау, глушители кому придумали? Ты что, с двух рук стрелять разучился? Двоих тебе, двоих Шутову, и мы с Вовой возьмем по одному. А Морок пусть и дальше ходит в белом плаще.

Дима задумался, покусывая губу. Он любил простые и четкие планы. Они всегда срабатывали. Чем больше деталей и условий, тем больше шанс на провал.

– Давай вечером еще раз поговорим с Дэном. Если он ни в какую, то ночью разберемся сами.

* * *

– Нет.

– Да объясни ты! Почему нет?!

Денис хмуро жевал зубочистку и непреклонно смотрел на Арчи из-под сведенных к переносице бровей.

– Потому что это минус шесть бойцов. В броске они дают неоспоримое преимущество.

– В броске они посносят нам головы.

– Нет, Сокол. Федотов предупредил их: шаг в сторону, и с вертолета на родину они выйдут в браслетах.

– Федотов так и не нашел на них управу за год! – не унимался Кельт. – А теперь ты веришь, что такая угроза сработает?! Они держат его за яйца. Они знают то, что не должен знать никто, кроме власть имущих.

– Если он попытается их арестовать, они откроют рты. Значит, их так и придется убить. Но до этого они пройдутся по нам, – кивнул Дима.

– Действия утверждены и согласованы. Мы уберем их во время броска. Точка.

Сокол и Кельт переглянулись.

– Если вы что-то задумаете за моей спиной, будьте тоже готовы к аресту. – Денис встал и медленно прошелся по казарме. – Только не думайте, будто я принимаю решения назло или во вред вам. Я полностью осознаю все риски. И соблазн шлепнуть их всех очередной звездной туркменской ночью меня тоже посещал.

– Так что нам мешает, Дэн? Федотов никогда не пойдет против нас! Основная часть операций объективно лежит на «Фениксе», на твоих мозгах и наших слаженных действиях. Побурчит и отстанет! – Сокол пнул от досады гору их вещмешков.

– Дим… Мы в той ситуации, когда сложно однозначно определить правильное решение. Но мертвецы точно не сократят завтра количество наших противников. Действуем по плану. Как только станет ясен исход нападения, проредим компанию Падре. А послезавтра добьем оставшихся.

* * *

Милош вернулся в свою съемную квартиру в районе Патриарших прудов ближе к полуночи. Устало потянувшись, он снял пиджак, ослабил узел галстука и уже нагнулся, чтобы разуться, как его сонный взгляд зацепился за небольшой отпечаток подошвы, темневший посреди холла.

Отпечаток принадлежал не ему. Милош был патологическим чистюлей и после московских дорог никогда не позволял себе ходить по дому в обуви. Выпрямившись, он тем не менее прямо в обуви прошел в просторную столовую, погруженную в темноту. Как только глаза его привыкли к отсутствию света, он без особого труда различил мужской силуэт, сидевший на фоне окна, в которое попадали обрывки фонарных лучей.

– Волохов.

– Мазур.

Милош включил свет и удивленно уставился на дуло направленного на него увесистого глока.

– Не помню, чтобы приглашал тебя на чай.

– Ты думал, я проглочу твои попытки устроить хаос в моей жизни? Или надеялся, что я сгорю в собственной машине?

– М-м-м… Я слышал о твоих приключениях.

– Слышал? Или организовал?

– Мне нет смысла что-то организовывать. Тебя посадят по решению суда. Доказательства я нашел.

Волохов усмехнулся и склонил голову набок:

– Нельзя найти то, чего нет.

– Именно это и есть мое доказательство. Ты сядешь. Надолго. А когда по ходу следствия всплывут и другие интересные подробности твоей жизни и работы, срок заключения дойдет до такого масштаба, что ты точно сгниешь взаперти тюремной камеры.

– Жаль, что все это произойдет только в твоих влажных мечтах.

Мазур скрипнул зубами и вскинулся:

– Записи уличных камер за тот день подделаны! А записи твоих офисных камер за те несколько часов вообще удалены!

– И это все твои доказательства?

– А что, мало?!

Волохов хохотнул:

– Во-первых, суд не примет в качестве доказательства отсутствие записей в офисе. Ты добыл этот факт, разгромив мое бюро. И за это уже я тебя привлеку, будь уверен. А во-вторых, можно строить сколько угодно гипотез, что было на удаленных записях.