Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

* * *

– Хм… Провинция как-то не освежила тебя, а подействовала хуже Москвы.

– Я тоже счастлива тебя видеть. – Софи иронично усмехнулась, с внезапным наслаждением поймала легкий поцелуй Даниила в висок и рухнула на переднее сиденье «Лексуса».

После поезда она все еще чувствовала себя на троечку. Голова была мутной, спина ныла, даже дышалось не очень комфортно.

– Домой?

– Ага. Я как раз смою с себя запах железной дороги и буду готова к веселым семейным посиделкам.

* * *

– Здравствуй, милая. – Ярослав с внезапной отцовской нежностью обнял Софи за плечи.

– Привет, пап.

Даниил пожал ему руку и отключил звук на телефоне:

– Ничто не должно отвлекать нас от семейного застолья.

– Ой, хорош издеваться, а? Старик снова довел мою жену, и она укатила в Париж лечить депрессию очередным шопингом и молодым вином.

– Снова будем вчетвером?

– Да. Проходите…

Софи с легким страхом непроизвольно взяла Волохова за руку.

– Переживем… Час препирательств – и мы свободны еще на пару месяцев.

– Дурацкая пытка.

Яков, как и всегда, недовольно восседал во главе стола:

– Могли бы и почаще наведываться в отчий дом.

– И вам добрый вечер. – Даниил уже предчувствовал то сомнительное наслаждение, с которым устраивал препирательства с этим бессмертным стариком на каждом совместном ужине.

Почему-то Якову нравилось спорить с Волоховым. Он делал это с неизменной дьявольской ухмылкой, каждый раз проигрывал в аргументах, сипло смеялся и удалялся к себе. После чего все с облегчением выдыхали.

– Почему Софья уезжала одна на целую неделю?

– Мои обстоятельства в последний момент резко изменились, и я не смог присоединиться к ней.

Яков прищурился:

– Врешь как дышишь.

– Вы уверены, что хотите в очередной раз проиграть в словесном бою?

– Я уверен, что вы решили, будто мне больше нечем заняться, кроме как годами ждать правнуков.

– Отец! Я просил не поднимать эту тему!

Но Яков был непреклонен:

– Полгода прошло со дня свадьбы. И ни намека на ваше крайне острое желание строить настоящую семью! Один в офисе пропадает, вторая шляется по провинции в одиночку. Я не собираюсь это терпеть.

– Да вы что… И какие санкции примените на этот раз?

– Блин, Даниил! Ну ты-то куда… – Ярослав неизменно чувствовал себя не в своей тарелке на подобных ужинах. С одной стороны, он после каждой второй фразы отца испытывал испанский стыд, с другой – переживал, как бы Волохов не перегнул палку и не довел старика до приступа.

– Впишу пункт в завещание! Без детей никаких заводов!

– Боже… – Софи уронила голову в ладони. Ее понемногу начинало лихорадить. Списав это неприятное ощущение на нервное напряжение, она допила уже второй бокал воды и уставилась в окно.

– Впишите туда сразу поимку банды лепреконов и оседлание радужного единорога. Чтоб мы наверняка не справились. – Волохов уже вовсю забавлялся, но без значительной агрессии. И старался не смотреть лишний раз на нервно подергивающееся лицо тестя.

– Дошутишься! У меня тут нахлебников целый вагон!

– При всем моем уважении, назвать меня нахлебником – достаточно лицемерно. Я не сижу на шее у Ярослава и поднялся в своем деле далеко не только благодаря работе с ним.

– Еще бы ты попытался где-то тут присесть! Я и баб-то его сгонял, сколько мог!

– Господи, когда это все закончится…

– Для чего? Это личная жизнь вашего сына, с какой стати вы позволяли себе лезть в его дела?

– Давайте не будем!

– Умел бы ты выбирать женщин, не стали бы.

– Ярослав, сочувствую, правда.

– А с чего вдруг сочувствовать? Не удивлюсь, если через пару-тройку лет объявится еще одна милая мордашка внебрачного ребенка.

Ярослав ударил ладонью по столу и встал:

– С меня хватит! Если бы не ты со своими диктаторскими замашками, никаких внебрачных детей не было бы!!! Только законные! – Он вдруг осекся и бросил взгляд на застывшую Софи.

– Что? Что это значит?

– Ничего.

– Да расскажи, чего уж!

Софи стащила с себя жакет, но ей все еще было жарко и некомфортно:

– Что ты должен рассказать?! Папа?

Волохов сжал ее ладонь, но она вырвала пальцы и, с трудом выпрямившись, уставилась на отца.

– Нет уж! – Ярослав зыркнул на отца. – Ты заварил, ты и рассказывай!

– Я ничего не заваривал! Я поступил как должно!

– Да что вы оба?!..

Ярослав снова посмотрел на дочь. Волохов начинал догадываться…

– Что-что?! Деду скажи спасибо, что до двадцати пяти лет понятия не имела, кто твой отец! Он мне весь мозг вынес из-за твоей матери! Не ровня… Приживалка. Как только ни обзывал, ни изводил, ни… А я ее любил! Год пытался противостоять! Год это все сносил!!!

У Софи все поплыло перед глазами…

– Ярослав… – Даниил аккуратно качнул головой.

– Что?! – Ранкович от бешенства швырнул фужер, и тот, ударившись об угол огромного камина, разлетелся вдребезги.

– Я хочу уйти…

– Мы не закончили! – Во взгляде старика одновременно читались раздражение, страх и неуверенность.

– Очень даже закончили. – Волохов помог Софи встать и стремительно вывел ее из столовой, но только на улице понял, что она вся была неестественно горячей. – Эй, ты в порядке?

– Нет… – Софи согнулась пополам и застонала.

– Софи! – Даниил подхватил ее и почти бегом понесся к машине. – Сейчас… Потерпи. Что болит?.. – Он усадил ее на переднее сиденье и откинул спинку на максимум. Софи снова скрутило, и она еле слышно простонала:

– Живот… Низ живота…

– Черт… Потерпи! Долетим до клиники…

Софи снова застонала. Ее лоб покрылся испариной, волосы прилипли к лицу.

– Десять минут… Принцесса, терпи. – «Лексус» с визгом шин сорвался с места и унесся в сторону ближайшей частной клиники.

Глава 14

Открыв глаза, Софи долго смотрела в белоснежный потолок. Оглядевшись, она почувствовала ноющую боль где-то в паху, словно в первый день менструации. Волохов дремал на небольшом диване. В памяти всплывали мутные образы: вроде бы он довез ее до больницы и занес в приемный покой, а потом… Потом все обрывалось.

Зато слова Ярослава о его прошлом и загубленной любви к ее матери вдруг с