Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

class="p1">Копылов не спешил с ответом. Ему как всегда нужно было время, чтобы «второй раз пойти в магазин», как он это называл. Хотя решение о покупке он уже принял — пусть кроме дальней дачи в Финляндии будет и ближняя дача здесь. Правда, в Инкубаторе этому вряд ли обрадуются. Зато у него будет свое ранчо, почти такое же, как техасское ранчо Джонсов, на котором он когда-то провел целый месяц.

На следующий день уже в «Биреме» он подробно изложил Жорке свои условия: контрольный пакет фазенды будет принадлежать лишь ему, Копылову, без его ведома никаких построек, работников, живности или планировки территории. У Хазы была только одна поправка:

— Соглашаешься на четыре верховых лошади, и я твой верный вассал!

— Зачем тебе четыре?

— Одну мне, одну тебе и две для наших гостей или подруг.

Секунду подумав, Алекс поднял правую руку:

— Чтоб я сдох!

— Чтоб я сдох! — поднял руку Жорка — и их эпохальный договор был заключен.

14

Зацепин прибыл в Северную Пальмиру сильно позже обещанных семи дней.

— Ну ты и кашу заварил со своими батискафами! — воскликнул он сразу после рукопожатия. — Обеспечил мне внеплановую командировку на Кубу и, похоже, не одну. Эта дичь с электронной краской…

— У меня еще три идеи есть, — угрюмо сказал Алекс и тут же изложил их своему бывшему куратору. Каждая новая была самасбродней предыдущей.

— Все, все, достаточно! — замахал крыльями «дядя Альберто».

Осмотрев Треххатку (Веры не было), они спустились на второй этаж к Стасу.

— Так вот, оказывается, из кого мой вурдалак всю кровь пьет! — продолжил восклицать московский гость, предъявляя капитану свое майорское удостоверение и некое предписание с грозными печатями.

Николай Григорьич скромно молчал, не решаясь пикироваться со старшим по званию. Впрочем, чуть позже, за коньячком с лимоном с пикировкой все было в порядке.

— Кровь не кровь, а под трибунал ваш фабзаяц меня пару раз уже подводил, — мрачно оглядывал обоих сотрапезников Стас.

— А сколько еще раз подведет, и считать не стоит, — ухмылялся «дядя Альберто». — Дважды пытались его вышибить из сто четырнадцатой школы, да заступники очень великие попались.

— Заступники, я полагаю, вы и были.

— Ладно, капитан, не будем о веселом. Первые три предъявы моему охламону.

— Если вы читали мои отчеты, то в курсе, что он творит со своим Маккоем. Прямо каждых пятнадцать минут заявляет ему: я патологический лгун и буду говорить и делать только то, что сам захочу.

Лежащая рядом с нарезанным лимоном «глушилка» позволяла надеяться, что их беседа за границы кухни не выйдет.

— Ну и где тут криминал? Нормальное честное признание еще не взрослого, но уже не ребенка.

— И что тогда цэрэушникам о нем думать? И как использовать?

— Хотите улучшить их нелегкую шпионскую жизнь?

— Нет, конечно. Но смысл? Какой им смысл возиться с этим недорослем?

— Я просто харизматичный юноша, — попытался чуть обелить себя Алекс, его никто не слушал.

— Наверно есть смысл, если возятся. Следующая предъява?

— По нему Уголовный кодекс плачет. Я когда-то пошутил, что он станет главой бандитской группировки. Наверно, у меня злой язык. Так вот сейчас это с точностью исполняется. Недавно из-за какой-то глупой кофеварки целую банду гастролеров из Челябинска отмудохали, на деньги обчистили, да еще оружие забрали.

— Просто юноша заточен под энергичные действия, типа Джеймса Бонда, вы с полосатыми купальниками такого действия ему не даете, вот и сам находит куда свою задницу подставить.

— Это вы что, так стебаетесь надо мной? — капитан обвел обоих гостей подозрительным взглядом.

— Третью предъяву, пожалуйста.

— Его жениховство.

— А что с ним?

— Как что? Кому он нужен женатый в двадцать лет?

— Отвечай, тебя спрашивают, — перекинул вопрос Алексу майор.

— Мне нравится свою жизнь двигать сразу по десяти рельсам, — сердито заговорил фабзаяц. — Жить десятью жизнями и ни одной из них не отдавать предпочтения.

С минуту офицеры осмысливали услышанное.

— Ну и вот как с таким работать?! — в словах Стаса слышалась изрядная безнадега.

— Согласен, совершенно невозможно. — Зацепин на правах старшего плеснул в стаканчики всем по коньячку, они чокнулись и выпили, лишь тогда сообразив, что тем самым как бы целиком одобрили жизненный манифест своего поднадзорного и все претензии к нему можно выбрасывать в мусорную корзину.

— А что он делал на Кипре? Хоть вы скажите? Я до сих пор это от начальства скрываю, — вспомнил вдруг капитан.

— Вы не против, если я здесь у вас заночую? — попросил Зацепин. — К нему не хочу. Тогда и поговорим. А ты давай в свою нору. Завтра отвезешь твою «Бирему» показать.

Утром для майора полной неожиданностью стала «шкода» с персональным водителем. Светиться перед Сенюковым он не захотел, поэтому отправился в отель своим ходом. Там достаточно убедительно сыграл роль дельца, подыскивающего номер-офис для своего бизнеса. Обошел все биремные завлекалочки, включая сауну, бильярдную и тренажерную. Недовольно зафыркал на интернетную, мол, мне нужен интернет только в свой номер, и убыл, столкнувшись на выходе с Жоркой. Хаза, впрочем, ни одним мускулом не выдал, что помнит копыловского куратора еще по интернату.

Перед отъездом в Москву Зацепин с Алексом встретились еще раз, чтобы пообедать в ресторане.

— Мне твоя «тетя Анита» всю плешь проела, чтобы я увидел, где ты живешь и работаешь, — объяснил майор главную цель своего визита. — В общем, увиденное на крепкую четверку.

— Поехали на мою финскую дачу, будет крепкая пятерка, — подначил юный отельер.

— Как-нибудь в другой раз.

О «заваренной каше с батискафами» разговор так и не зашел. Гордыня помешала Алексу расспрашивать, и теперь он волен был думать об этой непонятке как ему заблагорассудится.

15

Казалось, что все острые углы постепенно сгладились, и жизнь вошла в какую-то хоть и тревожную, но уже обыденную колею. Вера наконец не без сожаления рассталась со «своим любимым вагоном» и с двумя сумками вещей прибыла в Треххатку на стационарный постой. О прописке речь не заходила, пока о простой регистрации, чтобы можно было устраиваться на работу. В Национальную библиотеку идти отказалась, самостоятельно поступила на работу в местной районке, в пешей доступности от Треххатки: «Не хочу два часа тратить на дорогу, здесь тоже очень неплохой книжный фонд». О его гангстерском бизнесе лишних вопросов не задавала, зато как-то настойчиво попросила у Алекса просветить ее, темную, насчет их дальнейших отношений, хотя нет, сперва она потребовала от него ответа на свое извечное «почему я?», причем в письменном виде, чтобы не дать ему соскочить на свой ернический тон. Ну что ж, вызов был принят, и полстраницы пояснений добросовестно им исписано: