Мертвая тишина - Анна Денисова

бы издалека видеть, что происходит. Переждать… Возможно, всё не так страшно, и со временем… это безумие… ну, закончится. И тогда мы сможем вернуться домой. Так что, если есть идеи, где найти такое место — тихое и незаметное — предлагайте.Его слова повисли в воздухе. Солнце, пробивавшееся сквозь листву, рисовало на земле причудливые узоры света и тени, но никто не обращал внимания на эту весеннюю красоту. Все стояли, опустив плечи, будто под грузом невидимой ноши.Тишину нарушил мужчина из минивэна — тот самый, что первым обратился к Дмитрию:— Есть заброшенная турбаза километрах в пяти отсюда. Я однажды ездил туда на рыбалку. Место укромное, в низине, с дороги не видно. Домики деревянные, но целые. И колодец там есть.— А далеко от города? — спросила молодая женщина с заплаканными глазами.— Не слишком. В бинокль можно будет наблюдать за окраинами, — ответил мужчина.В толпе раздались осторожные перешёптывания. Кто‑то кивнул, кто‑то с сомнением покачал головой.— А если там уже кто‑то есть? — тихо спросил коренастый парень, что приехал с Ником. — Заражённые… или ещё кто…— Проверим, — коротко бросил Дмитрий. — Лучше рискнуть, чем торчать здесь на открытом месте.— Но как мы туда доберёмся? — подала голос седоволосая женщина. — У меня в машине почти нет бензина.Все невольно обернулись к своим авто — к трейлеру, к легковушкам, застывшим в лесу. Машины выглядели жалко: поцарапанные, с разбитыми фарами, будто пережившие не один бой.— Разделимся по машинам, места должно хватить всем, — решил Дмитрий. — Главное — держаться вместе.— А еда? — спросила девушка с большими карими глазами. — У меня только бутылка воды и пара батончиков…— В трейлере есть припасы, — вступил в разговор Ник. — Мы с Серёгой (он кивнул на коренастого парня) ещё утром загрузили, собирались с друзьями на природу… Консервы, вода, сухари. На первое время хватит.Это вызвало слабый всплеск оживления. Кто‑то даже попытался улыбнуться, но улыбка тут же погасла — слишком свежи были воспоминания о том, что творилось в городе.— Хорошо, — подытожил Дмитрий. — Собираем вещи, проверяем машины. Выезжаем через полчаса. И… — он помедлил. — Давайте без паники. Мы живы. И пока мы живы — есть шанс.Слова звучали не слишком убедительно, но в них была капля той самой надежды, которой все так жаждали. Люди начали медленно расходиться — кто‑то к машинам, кто‑то просто в сторону, чтобы перевести дух.Я стояла рядом с Дмитрием, глядя, как они суетятся. В воздухе всё ещё витал страх — густой, как туман. Но теперь к нему примешивалось что‑то ещё: робкая, почти призрачная вера в то, что, возможно, завтра будет лучше. Что где‑то там, за горизонтом, за этой стеной леса, есть место, где можно передохнуть и собраться с силами.А пока — нужно двигаться.Дмитрий огляделся, нашёл глазами мужчину из минивэна и коротко бросил нам:— Я сейчас.Он двинулся к нему решительной походкой, на ходу поправляя рукав куртки. Они заговорили тихо — я не могла разобрать слов, лишь видела, как мужчина из минивэна кивает, время от времени указывая рукой куда‑то вглубь леса. Через пару минут Дмитрий вернулся, лицо его было сосредоточенным, но уже без той тяжёлой складки между бровей.— Садитесь, поедем на эту турбазу, — сказал он твёрдо.Карина молча пошла к машине, её плечи были опущены, а шаги — неуверенными. Мне же хотелось задать очень много вопросов: «А если там опасно? А если мы не сможем вернуться? А что будет дальше?» — но слова застряли в горле. Я тоже направилась к авто, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

Дмитрий снова отошёл, на этот раз к основной группе людей. Мужчина из минивэна что-то говорил седоволосой женщине и девушке с карими глазами. Они, выслушав его, коротко кивнули и направились за ним к его машине. Видимо, решали, кто с кем поедет. К нам возвращался Дмитрий, рядом с ним шёл мужчина и мальчик лет десяти. Они подошли к скорой, Дмитрий распахнул дверь салона.— Вот, размещайтесь, — сказал он. Мальчик залез первым, потом мужчина.— Это моя дочь Карина, — указал Дмитрий. — На переднем сиденье… — тут он замялся.— Аня, меня зовут Аня, — произнесла я, голос был охрипшим.— Владимир, — коротко представился мужчина. — А это мой сын Руслан.Часть людей двинулась к трейлеру, дверь которого была открыта, рядом стояла симпатичная женщина с пепельно-русыми волосами. Она мягко улыбалась и что-то говорила Никите. Наконец все распределились.Первым поехал минивэн — видимо, чтобы показывать дорогу. За ним двинулись мы, потом ещё одна легковушка, а замыкающим — трейлер. Три машины так и остались стоять в лесу.Мы ехали через лес. Дороги как таковой не было — лишь едва заметная колея между деревьями. Но здесь они стояли широко, образуя естественный коридор, и машины могли продвигаться вперёд, хоть и медленно. В салоне царила гнетущая тишина. Лишь изредка скрипели подвески на кочках, да где‑то вдали раздавались птичьи трели — они казались неуместными в этом мире, где всё рушилось.Я смотрела в окно. Молодые берёзы и осины тянулись к небу, их свежая зелень контрастировала с мрачными мыслями. В голове крутилось одно: родители. Они живут в Москве. «Если у нас здесь, в области, творится такое, то что же там? Надеюсь, что их это не коснулось! Доберёмся до этой турбазы и позвоню им!»Путь был не очень долгим. Примерно через сорок минут мы выехали на широкую грунтовую дорогу. В низине, виднелись небольшие домики — серые, обшарпанные, с покосившимися крышами. Ещё через несколько минут мы въехали на территорию заброшенной турбазы.Когда‑то здесь явно было хорошо. Деревянные домики с резными наличниками, беседка у пруда, даже детская площадка с качелями — всё это говорило о том, что когда‑то сюда приезжали отдыхать. Но теперь окна были заколочены, двери скрипели на ветру, а трава пробивалась сквозь трещины в асфальте. Почему это место заброшено — было непонятно. Может, владельцы уехали, а может, турбаза просто не выдержала конкуренции с новыми курортами.— Добрались, — облегчённо сказал Дмитрий и заглушил мотор.Машина замерла. В наступившей тишине я услышала, как кто‑то шумно выдохнул на заднем сиденье. Это Карина прислонилась к окну, её глаза были закрыты, а на лице — смесь усталости и робкой надежды.Вокруг нас постепенно останавливались остальные машины. Люди выходили, оглядывались, и в их взглядах читалось то же противоречивое чувство: страх перед неизвестностью и облегчение от того, что хотя бы на время удалось вырваться из хаоса.Ветер шелестел листвой. Солнце клонилось к