Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

Порывы ветра хлестали в лицо, а небо над головой провисало под тяжестью туч. Иногда Джейн с ужасом и надеждой косилась на мужа. Чарльз выглядел совершенно невозмутимым, лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали владевшее им напряжение. Мертвой хваткой вцепившись в штурвал, он бросал суденышко в просветы между волнами. Упорный катерок натужно гудел мотором, но неуклонно продвигался к цели.

Крутая волна ударила в днище, и хмурые небеса стремительно надвинулись. Джейн отчаянно взвизгнула, когда юркая струйка воды скользнула за ворот и нестерпимо холодной нитью протянулась по спине. Шерстяной свитер все больше набирал влаги, Джейн начало знобить. Танька перевесилась через борт, корчась в сухих спазмах. Свой завтрак она отправила рыбам еще в начале путешествия и теперь ее мучительно выворачивало наизнанку.

– У меня скоро внутренность с наружностью местами поменяются, – пробормотала она в перерыве между приступами.

– Сейчас еще дождь пойдет, – предрек Кшись, помогая ей снова усесться на скамью.

Словно в ответ на его пророчество Таньке на нос обрушилась первая тяжелая капля дождя.

– Смотри, что ты наделал! – взвизгнула Танька, – Раньше помалкивал, и все было в порядке, а теперь разговорился на мою голову! – она попыталась стукнуть Кшися, но ей помешал новый приступ тошноты. Сочувственно вздохнув, Кшись придержал ее за плечи.

Косые струи посыпались сверху и шторм усилился. Волны перехлестывали через борт. На четвереньках Джейн подобралась поближе к Чарльзу и вгляделась в завесу дождя. Островок приближался, но медленно, очень медленно. Джейн подобрала ноги и съежилась на скамье, охватив колени руками. Становилось все холоднее, порывы ветра швыряли пригоршни ледяной воды, мокрая одежда липла к телу. Постепенно Джейн впала в полузабытье, она словно распалась на две части. Та половинка, которая была леди Джейн Чедуик, с ее бурным прошлым и не менее бурным настоящим, ускользнула далеко-далеко, в несуществующий сказочный мир, полный яркого солнца, горящих каминов, раскаленных батарей центрального отопления, пушистых полотенец и огромных чашек чая. На скамье катера осталось поскуливающее от холода, насмерть замерзшее безымянное существо, единственной реальностью которого были ветер, дождь, темное море, серое небо и встающая на дыбы палуба. И так длилось века…

Вдруг существо почувствовало, что в его мире что-то изменилось. Мерный гул мотора сбился, потом толчок и катер остановился, покачиваясь на волнах. Темная громада острова нависла над ними.

– Почему мы еще живы? – вяло изумилась Танька.

– Вот и я удивляюсь, – подтвердил Кшись, – На такой скорлупе, в такую погоду, и такое расстояние… Его лордство – профессионал! – Кшись с уважением поглядел на Чарльза.

Чарльз благодарно кивнул и повернулся к Джейн.

– Дорогая, приехали, вылезай. Доберемся до хижины, там согреемся.

Джейн глядела на него отсутствующим взглядом. Чарльз подхватил ее под мышки, помогая подняться. Существо почувствовало рядом что-то живое и теплое и невольно потянулось навстречу. Неожиданно для Чарльза Джейн закинула руки ему на шею, прильнула и положила голову на плечо. Чарльз замер. Его губы невольно коснулись мокрых, пахнущих морем волос жены, он чувствовал, как она вся дрожит под пропитанным влагой свитером. Прилив желания захлестнул его. Ему было плевать на холод, усталость, качку и зрителей. Он хотел эту женщину, свою жену, хотел сейчас, немедленно: вытащить из одежды, прикоснуться к ледяной коже и согреть. Его рука стиснула мокрую шерсть ее свитера… Он невольно усмехнулся – жена в его объятиях едва слышно хлюпала. Все-таки придется ее сначала высушить, а уж потом…

Боль в онемевших ногах прогнала забытье, существо благополучно сгинуло и Джейн Чедуик снова вернулась в свое тело. И обнаружила, что стоит, прижавшись к мужу, спрятавшись в его объятиях. Cмутившись, она высвободилась.

– Ну мы идем, или как? Я скоро помру от холода, – нетерпеливо поинтересовалась с берега Танька.

Чарльз крепко потер ладонью лицо, вздохнул и перелез через борт. Потом помог Джейн и повел всю компанию наверх по скальной тропе. Дождь уменьшился, но не прекратился, сверху сыпалась занудная морось.

– Когда этот кошмар закончится, поеду отдыхать в Армению, – раздраженно пробурчала Танька, подскальзываясь на мокрой траве, – там даже в советские времена воду на два часа в сутки давали.

– Тогда лучше сразу в Сахару, на марш-бросок через пустыню положена только питьевая норма, – не оборачиваясь, сказал Чарльз.

– С ума сойти! – съязвила рыжая, – Слышь, Женька, не прошло и полгода, а твой муж начал реагировать на наши шутки!

– А, так вот что это было… – глубокомысленно кивнул Чарльз.

Танька подозрительно уставилась ему в спину, но данная часть тела не позволяла понять, издевается Чедуик или нет.

Наконец они добрались до вершины тропы и вылезли на крохотное, плоское как стол плато. Голую скалу оживляли лишь редкие пучки травы и торчащая точно посредине бревенчатая хижина.

– Я думала твой приятель маринист, море-волны рисует, а он похоже абстракционист! – восхитилась Танька, – Треуглист!

– То пани напрасно, – укорил Кшись, – Треугольный дом… В этом что-то есть! И колер такой веселенький – оранжевый!

– Да хоть круглый, хоть голубой! – взорвалась Джейн, – Там сухо, там тепло, а вы стоите как неживые! Бегом, критики хреновы!

Она помчалась к дому и отчаянно затрясла угловатую синюю ручку на изумрудно-зеленой треугольной двери. Дверь не поддавалась. Джейн сперва чуть не заплакала от разочарования, а потом разъярилась. Если эта пестрая дрянь не откроется сама, она вскроет ее зубами! Сзади подскочил запыхавшийся Чарльз, покопался в карманах и вытащил обычную отельную пластиковую карточку. Он всунул карточку в прорезь, три раза повернул ручку, и медленно, и плавно, словно замковые ворота, треугольник двери опустился внутрь. Протопав через него, замерзшая компания ввалилась в дом. Чарльз впустил немного света, отодвинув с окон угольно-черные треугольные ставни.

– Помогите мне, тут только спуск механизированный, – попросил он Кшися, берясь за край двери. Натужно пыхтя они подняли дверь с пола и водрузили на место. Плотно подогнанный деревянный треугольник словно отрезал все звуки внешнего мира.

– Ты уверен, что твой дружок нормальный? – оглядевшись, спросила Танька у Чарльза, – Чего он тут наворотил? Треугольная печка, вокруг нее две треугольные комнаты и одна треугольная кухня, стол треугольный, шкафчики, табуретки… Может его в младенчестве об три угла подряд стукнули и с тех пор у него пунктик такой, чтобы все было треугольным? Кстати, почему кровати простые?

– Он пытался спать в треугольной кровати, но, говорит, шея затекает, пришлось поставить обычные, – ответил Чарльз, возясь с замком громадного кухонного ларя, а вернее ярко-розового треугольника, стоявшего на кухне и, наверное, бывшего кухонным ларем.

– Хватит дизайн обсуждать! – возмутилась Джейн, – У меня уже сил нет, меня трясет всю! Топите немедленно это треугольное! – Джейн ткнула пальцем в покрытую разноцветными треугольниками печку.

– Дров нет! – охнул Чарльз, глядя отчаянными глазами в пустые