Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

И тут же с глухим стуком он снова рухнул на колени, пытаясь поймать жену за руку. Испуганно взвизгнув, она поджала ноги и белкой взлетела на спинку кресла (благо мебель в кабинете отличалась внушительностью). Чиновник только крякнул. Со своего насеста Джейн принялась со страхом изучать запрокинутое к ней лицо коленопреклоненного мужа.

– Ты чего, припадочный? – с нервным смешком осведомилась она, – Мне, между прочим, теперь волноваться нельзя.

– Не уезжай! – страстно вскричал Чарльз, – Джейн, прошу тебя, останься! Не разводись со мной!

– Контракт… – заикнулась она.

– К черту контракт! Это наш с тобой контракт, мы его можем и в канализации утопить!

– Тебе нельзя общаться с Танькой, она на тебя дурно влияет, – Джейн пыталась спрятаться за привычной иронией, но у нее плохо получалось. Из глубин души властно поднималось весеннее половодье восторга, безжалостно захлестывающее привычный страх и недоверчивость рассудка.

– Я хочу нормальную семью: ты, я и наш ребенок. Хочу дом, в котором будет не только миссис Симпс, но и родные мне люди. Хочу учить малыша ездить верхом и иметь тебя в своей постели каждую ночь!

– Чарльз, Чарльз, мы не одни, где твоя сдержанность? Кто тут англичанин: ты или я?

– К черту публику! К черту сдержанность! К черту даже Англию! Не могу я сдерживаться, когда представляю жизнь снова без тебя! Что я стану делать один, в пустом и тихом доме?

– Веник наточишь и зарежешься! – буркнула Джейн. Она ужасно хотела рассердиться и прекратить опасное безумие, но у нее ничего не получалось! А получалось лишь слушать Чарльза и тихо млеть от каждого слова.

Между тем муж на мгновение примолк, словно задумался, поднял на Джейн глаза и решительно заявил:

– Я не знаю, что это значит, я не понимаю, какую роль веники играют в русской культуре, я не представляю, как веник можно наточить! Но если это единственный способ уговорить тебя остаться, я придумаю как его наточить! Клянусь!

– Не надо! – испуганно охнула Джейн.

– Останься, дорогая, и вдвоем у нас все получится… – торопливо убеждал ее Чарльз, – Тебе ни от чего не придется отказываться. Твой международный банковский концерн – он как раз оформится, пока мы ждем малыша. Я нагоню тебе уйму клиентов, маму впрягу в работу, все промышленники и вся аристократия будут у тебя. Ну если не все, то половина! Год-два, пока ребенок совсем маленький, основную работу возьмет на себя дядя Мартин. Как только малыш чуть-чуть подрастет, ты возглавишь объединение! Твой русский банк станет его частью! Та карьера, о которой ты мечтала, но будут еще я и наш ребенок!.. И наш дом, и наша семья!.. Я так хочу этого! И если ты тоже хочешь… хоть немного… останься! Ты останешься?

Джейн медленно сползла со спинки и уселась на сидении, пристально глядя мужу в лицо.

– Ты хочешь, чтобы я осталась ради ребенка? – спросила она.

Чарльз честно задумался. Потом отрицательно помотал головой.

– Почему ты хочешь, чтобы я осталась? – настойчиво спросила она.

– Но ведь ты сама хочешь остаться, правда? Ведь хочешь? – уклонился он от ответа.

– Не виляй! – резко бросила она, – Почему?

Он смутился, привычная сдержанность брала верх.

– Потому что я люблю тебя! – наконец, выпалил он, словно прыгнул вниз головой с утеса.

Ее зеленые глаза испытующе впились ему в лицо, она всматривалась в него мучительно, до боли. И она увидела! Радость и покой пришли в ее душу. Она положила руки ему на плечи и прошептала:

– Пойдем домой!

– К нам домой? – уточнил он.

– К нам, – кивнула она.

Крепко держась за руки, словно все еще боясь, что другой попытается сбежать, супруги Чедуик, не оглядываясь и не прощаясь, выбрались за дверь. Их шаги затихли в отдалении.

Маленький лысоватый круглый человечек, бессменный начальник департамента, клацнул мышкой, убирая текст с экрана и взвесил на руке объемистую папку. Потом небрежно обронил ее в ящик с надписью: «В архив».

Сноски

1

Водный трамвайчик, основной вид общественного транспорта в Венеции.