Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

пришлось легче, ее швырнули на Джейн. Одним толчком освободившись от полубесчувственного тела одноклассницы Джейн метнулась к борту. Ее никто не удерживал. Оставляя за собой пенный след, катер стремительно удалялся от островка. За ним длинной вереницей растянулись остальные суда гангстерской флотилии. И только последнее суденышко все еще покачивалось на прибрежных волнах.

До рези в глазах Джейн всматривалась в сбегающую к берегу тропинку. Вот наверху островка появились две плотные мужские фигуру и стремительно бросились вниз. На бешенной скорости катер помчался прочь от острова.

Тяжелый ледяной ком свернулся у Джейн в груди. Ком наваливался на сердце, отпускал, снова наваливался. Горло затягивала пленка, перекрывала воздух, мешала дышать.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! Господи, ну пожалуйста, ну не надо! – тихонько прошелестел у нее за спиной Танькин голос.

Джейн не обернулась. Она не видела и не чувствовала ничего: ни холодных брызг, ни порывов ледяного ветра, ни боли в прокушенной губе. Не отрываясь, она глядела на стремительно удаляющийся скалистый берег. Островок стал для нее центром мира, вселенной, на его шершавых камнях стояло мироздание.

Крутая волна ударила в борт, над островком, там, где еще недавно стоял безумный треугольный дом, медленно и беззвучно расцветал яростный оранжевый цветок. Потом донесся гул, словно хлопнули огромным листом картона и цветок опал, рассыпался.

А потом в личной вселенной Джейн просто-напросто отключили свет. Наверное, за неуплату.

Глава 41

Нет совершенства в этом мире, и даже у окутывающего тебя уютного одеяла мрака и пустоты, обязательно окажется мокрый край! И лежать он будет точнехонько на твоей морде! Джейн замотала головой, пытаясь стряхнуть влажную тряпку, но чьи-то руки упорно придерживали ее. В досаде Джейн попыталась приоткрыть глаза и очнулась. Ласковый мрак беспамятства растаял, сменившись беспощадным белым светом неоновой трубки.

– Больница, что ли? – хрипло пробормотала Джейн, оглядывая голые беленые стены и сверкающий фаянсом и никелем «гигиенический уголок».

– Кой черт больница – тюряга мафиозная! – ответил раздраженный голос и по лицу Джейн снова прошлась влажная тряпка, – Очухалась наконец?

Джейн раздраженно оттолкнула Танькину руку и резко села. И тут же беспощадные воспоминания обрушились на нее. Чарльза больше не было! Ничего не было! Ни его серьезных глаз, в которых всегда пряталась смешинка, ни ироничной гримасы губ, ни ласковых рук! Умный, сильный Чарльз, озабоченный смыслом загадочных русских выражений и пытавшийся научить Джейн доверию! Первый за долгие годы мужчина, подставивший свои плечи под груз ее забот! Единственный, кто дал Джейн возможность спрятаться за широкой мужской спиной, почувствовать себя защищенной! Ее муж Чарльз мертв!

«Ну вот, – сказало ее одиночество, по-хозяйски располагаясь в душе Джейн, – вот я и вернулось. Думала от меня сбежать? Не выйдет! Твой англичанин – ошибка, третий лишний, а на самом деле есть только ты и я, мы двое. Пока ты жива, я всегда буду с тобой».

«Нет, не будешь! – яростно воскликнула Джейн, – И Чарльз не был ошибкой, он был лучшим, что случилось в моей поганой жизни! Ты рано радуешься! Если для того, чтобы не было тебя, должно не быть меня, значит я не буду – быть!»

Склонившаяся над одноклассницей Танька в испуге отпрянула, видя, как заострились черты лица Джейн, как блеск уходил из ее глаз, оставляя мертвую зелень пожухшей листвы.

– Ну чего ты, чего, – забормотала Танька, пытаясь заставить Джейн подняться с голого бетонного пола, – не дури, Женька! Нам сейчас собраться надо! Мозги напрячь!

Джейн равнодушно пожала плечами:

– Зачем?

Танька аж подавилась фразой. Она гневно хрюкнула, затрясла головой и, наконец, пропихнув застрявшее слово через перехваченное возмущением горло, возопила:

– Что значит «зачем?» Ты хоть соображаешь, где мы? Мы на базе международной мафии! И нас сюда не на кофе с мороженным пригласили! Мы бы вообще уже жмуриками по волнам плыли, если бы они не надеялись свои бабки с нас вытрясти!

– Пускай, – безразлично обронила Джейн.

– Чего «пускай», кого куда пускать? – заверещала взбешенная Танька. Отчаявшись поднять Джейн с холодного пола, она сама плюхнулась рядом на колени и лихорадочно зашептала Джейн в ухо, – Держаться надо, Женька! Мы с тобой живы, пока не отдали им чего они хотят! Ничего не говорить, ни в чем не сознаваться! Со мной понятно, от меня они свою информацию обратно потребуют и официальное признание в подделке аукциона. Фиг им, облезут! А у тебя, небось, твой банк выкачивать начнут. Не вздумай подписывать, сразу в расход пойдешь!

– Подпишу, и пойду в расход, – голос Джейн наполнился бесконечной усталостью, она и впрямь готова была сделать что угодно, лишь бы ее оставили в покое, дали сосредоточиться на своем горе, а еще лучше – подарили этот покой навсегда.

– Ты че, сбрендила совсем? – осведомилась Танька, основательно встряхивая Джейн за плечи, – Себя погубить хочешь, и меня заодно?

– Просто жить больше не хочу, – тон Джейн оставался спокойным и невозмутимым, словно она сообщала подруге, что больше не хочет чаю.

– Я всегда знала, что ты слабачка, только корчишь из себя крутую! – обвиняющий палец Таньки уперся Джейн в грудь, – Я, если ты заметила, тоже только что любимого мужика потеряла, но не валяюсь, задрав лапки кверху и умоляя первого встречного гангстера меня добить!

– Ты знала Кшися всего два дня, – слабо возразила Джейн, но Танька была неумолима:

– В таких делах срок не имеет значения! Ты со своим Чарльзем тоже не провела полжизни в любви и согласии! И вообще, странная манера чтить память погибшего мужа, делая максимум полезного его убийцам!

Джейн подняла глаза, похоже, такая мысль ей раньше в голову не приходила. Воодушевленная Танька решила ковать железо пока горячо:

– Очень миленько! Спасибо, дорогой Фердадойчик, что ты моего муженька шлепнул, работал, старался, вот тебе за это в подарочек мой банк! Шнурки ему погладить не хочешь?

– Чарльз непременно бы спросил, что значит «погладить шнурки», – слабо улыбнулась Джейн. Она поднялась, растирая онемевшую спину, огляделась, – Слушай, а где мы?

– Ой, да ты не поверишь, ну типичное еврейское счастье! – затарахтела обрадованная Танька, – База злобной мафии тоже на островке, только не снаружи, а внутри! И представь себе, пятнадцать минут езды от того островка, где мы прятались!

Резкая, мучительная боль полоснула душу при упоминании островка. Маленький скалистый пятачок у берегов Британии, подаривший Джейн столько счастья! Слезы слепили глаза, она прижалась лбом к стене.

– Жень, слышь, Жень, – шепнула из-за спины Танька, – ты-то без сознания валялась, а от меня они свою базу не скрывали, даже с палубы уходить не велели, так в открытую и привезли. Убьют они нас, Женька, как твоего Чарльза…