Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

ее гостям: троице графов, десятку баронетов, нескольким членам парламента и целому пучку светских дам. Им будет интересно узнать, что в иммиграционном департаменте приемы миссис Чедуик именуются оргиями.

– О, милорд, вы меня не так поняли…

– Что же касается рабочих фермы, – не снижал напора Чарльз, – то они подчиняются мне и поставленным мною бригадирам. Ни моя мать, ни моя жена не имеют к ним отношения. И я хотел бы лично встретиться с теми, кто выдвигает обвинения против моих рабочих.

– Никаких официальных обвинений не существует…

– Тогда о чем мы говорим?

– Вы правы, милорд, говорить не о чем, – чиновник сделал у себя пометку. – Видите, с какой легкостью нам удается разрешить все проблемы! Осталась последняя, надеюсь, и она не вызовет трудностей.

– Что там еще? – устало вздохнул Чарльз.

– Наркотики, милорд.

– Наркотики? – Чарльз и Джейн изумленно переглянулись.

– Да, милорд и миледи, – их собеседник грустно кивнул, – поймите нас правильно, миледи. Мы отлично знаем, что многие британские граждане, особенно молодежь, употребляют наркотики. Мы ничего не можем поделать, ведь они родились здесь, не выбрасывать же их за пределы страны. Однако, и это твердая политика нашего департамента, мы стараемся отказывать в гражданстве иностранцам, замеченным в употреблении наркотиков.

– Но моя жена не употребляет наркотики! – воскликнул Чарльз.

– А мистер Битлз утверждает, что употребляет, и вам, милорд, ее слабость прекрасно известна! В своем отчете он пишет, что около месяца назад, вы нанесли визит в аптеку, где попросили подменить таблетки вашей жены. Вы показали аптекарю коробочку, в которой находились желтоватые пилюли явно нефабричного производства. И заказали ему таблетки точно такого же вида, но содержащие безобидный комплекс витаминов. Ваши действия говорят сами за себя! Вы пытаетесь бороться с пагубной страстью жены! Не скрою, с бытовой точки зрения ваше поведение весьма похвально, но поймите и нас! Мы действительно стремимся не увеличивать ряды британских наркоманов за счет граждан иностранного происхождения!

Низко опустив голову, Чарльз нервно барабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла.

– Скажите, речь идет об этих таблетках? – Джейн извлекла из сумочки маленькую коробочку тисненой кожи, действительно заполненную крупными таблетками странного желтоватого оттенка.

– Я никогда не видел их, миледи, но судя по описанию… Полагаю, да, именно об этих.

– Чарльз, – тихонько окликнула мужа Джейн, – Чарльз, ты подменил мои таблетки?

Не поднимая головы, он неохотно кивнул.

– Зачем? – все так же тихо спросила Джейн.

Он досадливо передернул плечами и буркнул, словно обиженный ребенок:

– Ты изменилась после нашего возвращения с острова, с первого же дня стала отчужденной, словно мы совершенно посторонние люди.

– Я? Но ведь это ты…

– Я пытался пару раз поговорить с тобой, – не дал перебить себя Чарльз, – но ты всегда была занята: то давала показания полиции, то совещалась с дядей Мартином по поводу вашего проекта, а если выдавалась свободная минута, начинала названивать в свой банк. Смешно, с моей мамой ты виделась чаще, чем со мной!

– Но я думала… Мне казалось…

– Тогда я решил… – не слушая ее Чарльз продолжал торопливо говорить, словно боялся, что ему не позволят закончить. В словах его явственно слышалась боль, – Сам не знаю, зачем я это сделал… Надеялся, если получится, мы опять сблизимся. Потом оказалось – напрасно, я тебе больше не нужен… Прости, теперь я нарушил контракт, причинил тебе беспокойство… Поверь, неумышленно, я не предполагал, что за мной могут следить.

– Значит, перед нашим последним разом я пила простые витамины… – Джейн рассеяно вертела в руках коробочку, – Ты чуть не погубил карьеру самого блестящего московского гинеколога!

Чарльз смотрел на жену вопросительно, но была в его взгляде и слабая, нарождающаяся надежда.

– Она никогда не дает своим пациенткам стандартных противозачаточных средств, всегда создает индивидуальные и делает их в своей лаборатории. У нее ни разу не случалось проколов, а тут вдруг конфуз! Я собиралась по возвращении устроить ей грандиозный скандал, отвести душу, а теперь что ж… Оказывается, мой муж подменил таблетки.

– Ты? – словно не веря, переспросил Чарльз, – Неужели ты? Ты беременна?

Джейн с деланной беспечностью пожала плечами.

– К врачу я еще не ходила, но похоже на то. Теперь надо что-то делать, – она отвернулась и принялась тщательно изучать погоду за окном, в страхе ожидая его ответа. Ему решать, ему делать. В брачном контракте четко написано – никаких детей. Никто ведь не предполагал, что между супругами Чедуик что-то будет! Теперь муж с полным правом может расторгнуть их отношения раз и навсегда.

Глухой стук и изумленный возглас чиновника заставили ее обернуться. Возле ее кресла на коленях стоял Чарльз и лицо его светилось страстной, отчаянной решимостью.

– Джейн, я умоляю, не надо ничего делать! Ради всего святого, Джейн, не делай этого! Я на все пойду, слышишь! Все девять месяцев на коленях простою, запру тебя, караулить буду, но я не дам тебе это сделать!

– Ты с ума сошел?! Чего не делать!?

– Аборт!!! Не избавляйся от ребенка, прошу тебя!

– Что значит, «не избавляйся!?» Совсем рехнулся!?

– Я понимаю, ты деловая женщина, сильная личность, у тебя мало времени, у тебя банк, работа, проекты… Но ведь можно же нанять нянек, горничных, медсестер, клянусь, ты будешь делать, что ты захочешь, ребенок совсем тебя не обеспокоит, только не уничтожай его!

– Ты соображаешь, о чем говоришь!? – заорала Джейн, вырывая у Чарльза свою руку, – Что за бред, «не уничтожай!» Мне тридцать лет!

– Конечно, конечно, дорогая, – почти униженно закивал Чарльз. – Ты очень молодая женщина, а красавицей ты будешь всегда! Но я знаю, в России женщины рожают рано, у совсем юной девушки может быть сын-подросток! Я отец ребенка, ты же знаешь, я состоятельный человек, обещаю, я все возьму на себя, ты только роди!

– Что такое? Что значит, «только роди»? – в голосе Джейн громыхнула гроза, – Кто тебе малыша доверит? Чтобы ты его сдал миссис Чедуик, и он вырос таким же придурком, как его папа? С чего ты взял, что я отказываюсь от ребенка?

– Я не отдам его матери, – с жаром заверил ее Чарльз, и замолк. Слова Джейн, наконец, пробились к нему сквозь корку отчаяния, – Не отказываешься? – недоверчиво переспросил он.

– Мне тридцать лет! – внушительно повторила Джейн, – Других детей у меня может и не быть! Думаешь, я упущу свой последний шанс?

Лицо Чарльза приобрело глубокомысленное выражение, он поднялся с пола и принялся тщательно отряхивать колени.

– Я намерена стать матерью и вполне способна воспитать ребенка без английского папочки и малахольных интернациональных бабушек! – расходившаяся Джейн уже не могла остановиться, – Можешь смело подавать на развод!

– На развод? – рассеянно переспросил Чарльз, явно еще пребывающий в раздумьях по