Бездна и росток - Dee Wild

* * *

Раннее утро было прохладным. Мю Льва ещё не успела раскалить небо, поэтому воздух был свеж, дышалось легко и свободно, и путь извилистыми лесными тропками был вполне комфортным. Проводник уверенно вёл нас одному ему известными дорожками, а я уже привычно ощущала на себе свою родную, обычную гравитацию – организм на удивление быстро адаптировался…

Встретив по пути и прикончив пару заблудших в чаще мертвецов, мы наконец выбрались из леса. Наш проводник приложил к уху рацию, назвал условный код-пароль, запросил доступ к радиооборудованию и получил согласие. Впереди, из высокой травы и колючего кустарника произрастала красно-белая каркасная мачта. Усеянная пожелтевшими от времени и солнца спутниковыми тарелками, утыканная направленными антеннами и увешанная целыми гирляндами пластиковых блоков связи, она возвышалась на добрую сотню метров и удерживалась в небе полудюжиной толстых тросов-оттяжек.

Под вышкой ощетинился пулемётными гнёздами и мешками с песком небольшой дворик, в центре которого торчала двухэтажная кирпичная пристройка. Едва заметные глазу силуэты притаились тут и там за брустверами и колючкой, на крыше во весь рост стоял часовой, а в окне второго этажа засел снайпер. За нами приглядывали во все глаза.

— Что с «Рарогом»? — на ходу обратился майор к Умнику. — Уже должен был добраться.

— В получасе лёта отсюда, — ответил хакер.

— Молния, дуй в диспетчерскую, надо как можно скорее отправить сигнал. Пусть обеспечат челноку прикрытие и выдвигаются нам навстречу.

— Есть! — Агата трусцой припустила сквозь ковыль в сторону окопов, миновала гостеприимно открытые ворота и скрылась внутри помещения.

Не сговариваясь, бойцы группы разошлись по территории небольшого двора, расчерченной гравийными дорожками. Умник тут же завёл с местными непринуждённый разговор, послышался добродушный смех – за считанные минуты он стал своим, присев на уши повстанцам с одной из своих околонаучных историй.

Бурят изучал окрестности через оптический прицел, а майор вместе с Фройде следом за Молнией исчезли внутри здания. Словно из ниоткуда, появился кряжистый бородатый боец и вручил мне едва тёплую жестяную тарелку серой и безвкусной солдатской каши…

Время лениво текло вперёд. Распухшая в небе Мю Льва постепенно разжигала новый день и уже прицеливалась в темя, чтобы ближе к обеду ударить по неприкрытой голове как следует, во всю силу. Слышались чьи-то разговоры, над головой электрически гудела радиовышка, а в углу площадки, рядом с крошечным складом сыто потрескивал большой топливный генератор, питающий этот островок цивилизации.

Я расположилась у крыльца, скрестив ноги, и размышляла о том, как всё-таки будет хорошо вернуться на Ковчег, к моим друзьям. По сравнению с тем, во что превратился мой родной Пирос, отдалённая холодная планета казалась не таким ужасным местом. Почему? Потому что Росс-154, при всей его стерильной искусственности, строил. А Пирос – умирал. Здесь не строили будущего. Здесь отсиживались в ожидании конца, который с каждым днём становился всё неизбежнее…

В какой-то момент скрипнула дверь, и на гравий, тяжело топая башмаками, спустился Оникс, заслонил солнце своей огромной тенью и сказал:

— «Рарог» на подходе. Челнок с эскортом уже в пути, ждать осталось недолго. — Солнце вновь плеснуло лучами мне в лицо, а майор неуклюже присел рядом. — Мы тут с ребятами поговорили. Решили оставить им весь наш запас пищи – все пайки, что у нас есть. Им еда явно пригодится.

— Это уж точно, — кивнула я, покосившись на полупустую тарелку серой безвкусной бурды. — Так какой у нас план? Вернёмся на Ковчег – а дальше что?

— Надо поднимать наших ребят. За Матвеевым все пойдут, он свой человек. Нужно только убедить его действовать, и Фройде сможет сделать это лучше всех – это ведь он, в конце концов, после одной из операций чуть ли не собрал Матвеева по кусочкам.

— Очередной переворот? — Я вздохнула и устремила взор вдаль. — Меняем одного подпольщика-идеалиста на другого? Кажется, этот мир ничему не учится, а потому никогда не обретёт покой. Мы ведь просто меняем вывески на одной и той же тюрьме… И каждый новый надзиратель клянётся, что на этот раз всё будет по-честному.

— Тюрьма? Возможно, — сказал майор без эмоций. — Но от выбора надзирателя зависит, будут ли в камерах окна. Будут ли кормить. И… будут ли вообще выводить на прогулку. Наш выбор не между свободой или рабством, Фурия. Наш выбор – между разными камерами. И я выбираю ту, в которой хотя бы есть шанс не задохнуться….

Я посмотрела на него. Он говорил это с той спокойной, даже гордой уверенностью, с какой Каштанов объяснял мне преимущество пайка перед шведским столом. Он не видел ничего странного в том, что всю жизнь прожил в тюрьме. Его научили выбирать самую чистую камеру, самого справедливого надзирателя и называть это «строительством светлого будущего». А я… я просто хотела, чтобы не было ни камер, ни надзирателей. И с этим своим желанием я угодила на пожизненное…

Оранжевая степь таяла в дымке за горизонтом, спускаясь по пологому склону прочь от куцых деревьев, которые словно бы сторонились гудящей башни, обступив её с трёх сторон. Они осторожно, с почтительного расстояния глядели на людей из-за заточенных рогаток, ощетинившихся во все стороны кольями, из-за вбитых в землю свай с натянутой между ними колючей проволокой. Казалось, ловушки предназначались не для случайных мертвецов, забредших на свет или звук, а для самой природы, от которой люди здесь держали оборону. Которая пришла, чтобы забрать своё обратно.

— А вот и наш мул, целый и невредимый, — сказал невесть откуда взявшийся Умник и указал рукой вдаль.

Там, над самыми деревьями плыла чёрная точка. Она увеличивалась в размерах и приобретала силуэт уже ставшей родной «ездовой собаки».

Через минуту чёрная машина мягко опустилась на брюхо прямо напротив ворот и приветливо распахнула створ кормового отделения. Внутри, вдоль левой стены покоился целый арсенал оружия – несмотря на то, что половина ложементов была пуста, в машине оставалось немало смертоносных игрушек, включая массивную снайперскую винтовку, которой я уже успела попользоваться.

— Добротные у вас стволы, — с уважением заметил командир поста, стоявший рядом.

— Со стволами не расстанемся. — Оникс хлопнул ладонью по броне «Рарога». — А вот пайки… Считайте, что это наш скромный вклад в общее дело. Берите всё.

Закипело движение. Одно за другим распахивая прямоугольные отделения справа, Умник принялся выуживать оттуда промаркированные пластиковые коробки, а пара бойцов местного сопротивления с благодарностью принимали их и относили