Бездна и росток - Dee Wild

Если ад существовал, то он выглядел именно так. И этот ад, похоже, был моим, личным, персональным. Тем, который я выстрадала и заслужила…

Сёрбающие хрипы, горловой клёкот, предвкушающие сладкую человечину взрыки прямо за спиной. Обернувшись, я ткнула пистолетом в воздух перед собой. Они уже здесь – пришли за мной, чтобы отправить меня в мой ад…

Палец сам давил на спуск, ствол подскакивал в руке, а в тёмном туннеле над головами мертвецов, над высокой травой, над далёким лесом, прямо поверх торчащей в небо, смолкшей навсегда покосившейся красно-белой радиомачты в воздухе парила аспидная хищная стрекоза с раздвоенным хвостом. Растопырив лапы и исторгая вниз фиолетовое пламя дюз, она висела в небесах, а из распахнутого брюха её низвергался на деревья рой чёрной жужжащей смерти.

Вот и всё, сейчас всё закончится…

Судорожными рывками втягивая в себя приторно-колючий воздух, я подняла пистолет и упёрла его в подбородок. Ещё мгновение… Сейчас… Сейчас… Страха нет! Я прощаюсь… С Софи, которой, возможно, уже нет. С Ковчегом, что стал очередной ложной надеждой. С призраком Марка, который давно перестал меня упрекать и просто ждал. С Лизой Волковой, которая так и не смогла никого спасти – даже себя. Прощайте… В этот раз я не промахнусь…

Палец на спуске был единственной твёрдой, неоспоримой вещью во всей Вселенной.

Всё никак не решаясь выстрелить, будто во сне я смотрела, как сотня мертвецов под предводительством косматого, лупоглазого, небритого здоровяка в драной бордовой рубахе несётся прямо на меня. Полубредовым видением мелькнуло на мгновение лицо Рамона – его последний смертный бой с заразой перед неминуемым поражением. Он проиграл, и я тоже проиграла.

Это конец…

Мгновение спустя грузное тело врезалось в меня, всем своим весом сшибая с ног, обрушивая в котлован, в легионы гниющих тел. В спину ударило что-то податливое, резиново-упругое – и в это сверху меня вдавил огромный немытый монстр.

В титановое запястье с лязгом впились плотоядные зубы, саккады безумных багровых глаз, грозящих выскочить из орбит, выписывали чудовищные пируэты в сантиметрах от моего лица. С хрусткими шлепками где-то рядом в котлован сыпались всё новые мертвецы – они на четвереньках ползли ко мне, толкали и отпихивали друг друга оголодавшей стаей волков в борьбе за желанное мясо…

«Где пистолет, в бога вашу мать?! И где мой резак?! Его нет, отобрали, обезоружили! Ничего нет! Получи, тварь, ногой, коленом… Ты не чувствуешь боли, нет! Ты можешь только рвать зубами плоть, до которой от тебя – всего лишь расстояние в мехапротез, но что я ещё могу?! Что?! Не могу я, не могу больше… Задыхаюсь…»

Десятки окровавленных челюстей на цепких шарнирных руках приближались по рыхлым, разлагающимся телам, и клацали, клацали, клацали гнилыми зубами… «Уйди, прошу тебя, отстань и уйди… Сожрут, они сожрут меня, сожрут, слопают! Этот чудовищный, невыносимый смрад…»

Лёгкие хрипели, втягивая уже не воздух, а саму суть разложения. Я уже не умирала – я становилась частью котлована, ещё одним слоем в его геологии.

Вместе с десятками заражённых я рычала и кричала, обессиливающий тёмный туннель поглощал всё вокруг, беснующийся монстр тяжелел, челюсти его приближались, а воздух наполнял зудящий, шелестящий шум. Всё ближе и ближе подступали эти звуки, заволакивая уже почти невидимое небо чёрной тучей, разрезая его на мельчайшие лоскуты и проглатывая без остатка. Жужжащая и стрекочущая стая саранчи накрыла собой море смерти, и что-то хрустко застучало по суетящимся на его поверхности телам, словно десятки пневматических молотков вбивали железнодорожные костыли в мясные туши – ХРЯСЬ-ХРЯСЬ-ХРЯСЬ…

Сутолока вокруг меня угасала с каждым ударом, затихала, замирала, возвращая бескрайнюю открытую могилу во власть бесчисленных мух.

ХРЯСЬ! Неистовый мертвец на мне дёрнулся, коротко и недоумённо взвыл и распластался, расплылся поверх меня всем центнером своего веса. Лицом к лицу я встретилась с кровавыми озёрами его глаз, уже стекленеющими и тускнеющими, гнилостный смрад смешался с вонью немытого тела и недопереваренного мяса…

«Я… не могу дышать… Мне не хватает воздуха…»

Мир почти сжался в точку, а я из последних сил пихнула тело, сталкивая его с себя. Ещё один жадный глоток прогорклого смрада – и силы окончательно покинули меня. Сознание, словно камень, пошло ко дну, в тёплые, зловонные волны забытья…

Глава XI. Новый старый мир

… Бежать, бежать… Все они бежали на север. Туда, где даже мох не растёт. Где каждая ночь – русская рулетка с морозом. Где человеческий силуэт вдалеке почти наверняка означал не-человека, готового преследовать, пока не кончатся твои силы… Или пулю конфедератов. А мёртвых… мёртвых уже не хоронили. Их просто сваливали в ямы бульдозерами и прикапывали землёй, а потом и это стало роскошью. Их просто оставляли на растерзание солнцу, мухам и воронам. Словно выброшенные манекены, они заканчивали свой век на этих стихийных полигонах смерти…

… Этот нечеловеческий смрад…

Ожить… Пробудиться… Очнуться… Я отчаянно хотела проснуться. Вырваться из этого кошмара, где вонь стала осязаемой субстанцией. Открыть глаза и увидеть не бело-оранжевое небо, а стерильный потолок на далёком, чужом Ковчеге…

Разрывая слипшиеся ресницы, я приоткрыла щёлочку глаза. Бело-оранжевое небо висело сверху, мне на живот давил недвижимый мешок трупа, а внизу, подо мной что-то вяло копошилось в податливом человеческом ковре. Сбросить его с себя, скорее, скорее… Перевернуться… Поднимайся, вставай… Мехапротез был покрыт коркой свернувшейся крови, живая рука утопала, вязла в чём-то склизком. Что-то намертво прилипло к ладони…

Только не дыши носом, дыши ртом – это единственный способ не захлебнуться смрадом… Не смотри, только не смотри… Закрой на замок и не открывай глаза, иначе – сойдёшь с ума…

Мухи суетливо жужжали, потревоженные незваным вторжением в безобразный банкетный зал, в их чудовищный пир. А я вслепую карабкалась на четвереньках, оскальзываясь в чём-то влажном и липком, продавливая что-то размяклое и скользкое, увязая в истлевшем на жаре, сгнившем тряпье. Дорога сквозь ад была бесконечной, невообразимой, ужасающей, я жмурилась до боли и пляшущих под веками разноцветных нитей, раскрыв рот, чтобы не дышать носом, и пропитываясь зловонием разложения, и карабкалась, карабкалась, карабкалась…

Земля под ладонями, песок… Спасительный песок утекал сквозь пальцы, сыпался в яму, но я по-пластунски лезла вверх по склону с одной только мыслью: «Не открывай глаза, не дыши… Не открывай глаза, старайся не дышать, а если не можешь не дышать – дыши ртом, иначе – смерть…»

Быстро перебирая руками и ногами, я сползала