Бездна и росток - Dee Wild

Мю Льва пригревала, лёгкий ветерок ласкал обнажённое тело. Порезанный палец отдавался болью, но кровотечение прекратилось. А я шла. Просто шла. А в голове стучало:

«Я жива. Я выползла из той ямы, смыла с себя вонь смерти. Я непостижимым, идиотским образом всё ещё дышу, чудом сбежав из собственной могилы…»

Я шагала, размахивая полиэтиленовым пакетом, всё ещё ошеломлённая этими простыми мыслями, и чуть не споткнулась о тело. Оно лежало посреди песочной проплешины. Мертвец. В его спине краснела свежая рана, из которой торчало оперение снаряда – дрон-камикадзе настиг его здесь, в поле. Бегло осмотрев его грязную одежду, я обогнула тело и зашагала дальше – уж лучше голышом, чем снова отмываться от этого.

Впереди лежал ещё один труп с пробитой головой, а чуть подальше – другой. Скорее всего, все заражённые в округе были уничтожены роем, что было для меня как нельзя кстати. По крайней мере, хотя бы какое-то время я могла не опасаться нападения чудовищ…

На горизонте, приобретавшем морковный оттенок, стояли скелеты сотовых вышек с потухшими сигнальными огнями на верхушках. В небесах висели провода – тихие, мёртвые, бесполезные. А на них сидели вороны – чёрные, тяжёлые, они молча смотрели на меня. На голую девушку с пакетом, бредущую по степи на механических ногах. Я чувствовала их взгляды – внимательные, безразличные. Голодные взгляды, ждущие, когда я свалюсь без сил.

Земля исчезала под ногами, трава мерно шелестела, и, преодолев насыпь, я выбралась на шоссе. Серая лента магистрали петляла меж оранжевых холмов, а я отмеряла метры шагами – и весь мой путь сопровождали тела, разрозненно и нелепо лежащие в стороне от дороги. Смертоносная механическая волна прошла здесь словно божественная кара, не разбирая, кто перед ней. Эта железная чума расчистила мне дорогу. Иронично… Раз уж мне так «повезло», приходилось тащиться дальше. Вперёд, вперёд по пустому шоссе вдоль стальных опор – неизменного маркера цивилизации…

Дорога скрывалась за косогором, а впереди, вывернув колёса и нырнув носом на обочину, стоял седельный тягач. Покрытый пылью, с распахнутой водительской дверью, грузовик был похож на погибшую морскую тварь, вынесенную на берег приливом.

С опаской приблизившись, я заглянула внутрь – никого, – вскарабкалась по подножке и принялась обшаривать салон. Из открытого бардачка на пол посыпались какие-то старые газеты, зарядник, бутылка воды… При виде жидкости я сразу же вспомнила, насколько сильно мне хотелось пить, вскрыла ёмкость и в три глотка наполовину опустошила её. А что это у нас под сиденьем? Монтировка? Увесистая, отлично лежит в руке – такой при желании можно как следует приложить по темени…

Кажется, мне везло. Впрочем, я моментально отогнала эту мысль, чтобы не спугнуть робкую удачу, и стала решать, что делать дальше. Для начала стоило попробовать завести машину…

Под рулём обнаружилась кнопка зажигания, которую я незамедлительно нажала. Ничего не произошло – то ли аккумулятор безнадёжно сел, то ли машине нужна была метка-брелок, которую мне совсем не улыбалось искать впотьмах на прилегающих полях. Даже если я найду её, не факт, что грузовик сможет выбраться из придорожной канавы – уж больно основательно он в неё въехал, так что поездка, очевидно, отменялась.

Тем временем близился вечер, и во весь рост поднимался вопрос ночлега. Оставаться здесь и заночевать в грузовике? Рискованно, сюда могут нагрянуть мертвецы или того хуже – патруль конфедератов. Идти вперёд? Это было меньшим из двух зол.

Но прежде нужно было смазать просохшие детали и собрать пистолет.

Вывалив содержимое пакета на пассажирское сиденье, я выскочила наружу, вскрыла фомкой технический отсек позади кабины и выудила оттуда полупустую канистру машинного масла. Как следует смазав механические детали оружия и попутно заляпав запылившуюся обивку сидений, я принялась за сборку – осторожно, неспеша, периодически оглядывая пейзаж снаружи, за стеклом…

Когда последний элемент занял своё место, я взвесила на ладони единственный оставшийся патрон.

Я не верила в судьбу. Но сейчас, глядя на матовый снаряд, я не могла отделаться от мысли о её чёрной шутке. Я не ждала впереди ничего хорошего. Напротив – с каждым днём погружаясь в окружающую реальность – страшную, безнадёжную, – я знала: однажды, пусть не сейчас, может, не завтра и не следующей ночью… Однажды меня загонят в угол, и я встану перед неизбежным выбором – либо превратиться в безумное голодное чудовище, либо сдохнуть. И эта пуля… Она давала мне возможность совершить мой выбор самостоятельно. В решающий момент она станет моим выходом. Моим последним словом…

С какой-то обречённой лёгкостью на сердце я спрыгнула на землю. Забросив монтировку на плечо, с пистолетом и полупустой бутылкой воды в пакете я топала посреди дороги навстречу багровеющему сполоху заходящего солнца. Ещё один спуск, очередной подъём – и за холмом открылся вид на привольную степь. Далеко впереди проступали тёмные квадратики зданий, оттенённые карминовым заревом – малоэтажный посёлок, мимо которого по касательной пролегало шоссе. Отсюда было видно легковушки, беспорядочно сгрудившиеся на подъездной дороге, уткнувшиеся одна в другую…

По Междуморью горстями рассыпаны десятки таких посёлков. Если держать собственную ферму могли и хотели не все, то свой коттедж по карману был почти каждому. В самом начале колонизации, когда полные воодушевления люди разворачивали на Пиросе бурную деятельность, это место походило на центральную Америку задолго до тотального опустынивания. Жаркий климат, степное раздолье и ровные просторы располагали к размашистому планированию. Лёгкий в постройке дачный домик – каждой семье. Нить одной из многих асфальтовых магистралей, паутиной опоясывающих Междуморье, словно наброшенное на степь клетчатое оделяло – сквозь каждый посёлок. Подвинься, природа, человек пришёл – пришёл надолго…

И где же ты теперь, человек?

Я брела по гниющим останкам цивилизации в сторону двух-трёхэтажных домиков – безжизненных, серых, словно мраморные кладбищенские монументы в лучах заката. Лишь две задачи стояли передо мною – одеться, чтобы пережить прохладную ночь, и поесть, чтобы не упасть без сил где-нибудь в дороге. Больше никаких планов. Никакого будущего…

За белым указателем с красивым названием «Спинетта» в последних сполохах заходящего солнца таяла вдали пустынная улица. Брошенные автомобили, покрытые пыльными наносами, чернели распахнутыми дверями. Где-то во дворе едва слышно поскрипывал несмазанный металл – наверное, колыхались детские качели, на которых теперь качался только ветер. У самого бордюра распласталась женщина в грязном платье – всё та же картина, всё та же рваная рана в спине, из которой торчало оперение механического убийцы. Застигнутые тут и там, на проезжей части и на обочине в самых разных позах лежали тела.