Бездна и росток - Dee Wild

вниз с песком и ползла на четвереньках вперёд, сползала и ползла – и в какой-то момент почувствовала жухлую траву. Открыв наконец глаза, сквозь слёзы и пот я увидела свои руки – они были измазаны чем-то, что невозможно было описать словами. В животе уже поднимало голову нечто холодное, зубастое; запоздалый страх подкатывал к горлу, а вместе с ним – горьким потоком к горлу подкатило всё моё нутро.

Меня рвало спазматически, отчаянно, и вся серая масса съеденной накануне каши и кусочков чего-то разноцветного вместе с желчью валилась наружу, на песок, забрызгивая грязные руки. Тело пронзали волны озноба, пот струился по коже ручьями, а время застыло на месте…

А потом обрывки мыслей летели по кругу, судорожно цепляясь за сознание, перед глазами мелькали яркие оранжевые картинки, тело двигалось само по себе – я больше не была ему хозяйкой. Меня шатало и мотало, будто в лихорадочном бреду. Прочь ботинки! Долой штаны! К чёрту волглую спецовку, пропитанную трупным смрадом! Насквозь промокший тельник, воняющий смертью – туда же! Только бы избавиться от вони, уйти с собственных похорон… Жухлая трава то подступала вплотную, окружала, то убегала вдаль… Лети прочь, в кусты, проклятый топ, изыдите, бесполезные трусы!

Монета солнца, обжигая плечи, неумолимо ползла по коже…

Спустя бесконечность, почувствовав тёплую влагу, я обнаружила себя по колено в воде – совершенно нагую, в одном лишь тактическом браслете, мёртвой хваткой сжимающую в руке пистолет. Отмыться, срочно, безотлагательно смыть с себя весь этот мир!

Я швырнула пистолет за спину, на берег, спотыкаясь, побежала в воду, поднимая к небу фонтаны брызг, с головой окунаясь в мутное, мокрое тепло. Я тёрла руки и ноги, обтирала лицо, отмывала тело, споласкивала и отжимала волосы. Раз за разом я ныряла под воду, хватала со дна ил и песок и тёрла, тёрла, тёрла… Кожа моя горела и, казалось, слезала, обнажая мышцы – до того я старалась стереть с себя всё пережитое. Я обдирала с себя весь впитавшийся в тело смрад до того рьяно, что вернулась в себя слишком поздно – в момент, когда браслет соскользнул с руки и исчез в мутной воде.

Блядь! Да там же координаты точки!!!

Нырнув в воду, я стала лихорадочно водить руками по дну. Поднятая илистая взвесь не давала возможности что-либо разглядеть, ладони мои натыкались на какие-то предметы, и я раз за разом подносила их к лицу. Жестяная банка… Полная песка стеклянная бутыль… Пластиковый обломок… Моток ржавой проволоки… Кусок мятого железа…

Засорённый пруд выдавал мне мусор, какой-то осколок больно кольнул живую руку, а браслета и след простыл. Панический ужас подступал к горлу, заставляя душу сжиматься в отчаянный комок. Шаря по дну, я позабыла об осторожности, выныривала на мгновение, кричала и материлась на саму себя, и затем снова ныряла. Шли минуты, я выбивалась из сил, но найти устройство так и не получалось. Тщетно, всё было тщетно…

Мне пиздец. Я застряла здесь навсегда…

Выбравшись наконец на берег, я уселась прямо на землю. По порезанному пальцу стекала кровь и алыми каплями тонула в песке. Рука сама потянулась к пропитанному рвотой и трупными жидкостями пистолету. Давясь отвращением и тошнотой пополам с отчаянием, я вытряхнула пустой магазин, извлекла из патронника единственный патрон и сняла затворный механизм…

Это было простое, тупое железо. Элементы один за другим ложились на найденный тут же обломок доски, и я не успокоилась, пока не разобрала оружие – интуитивно, до мельчайшей пружинки. А затем принялась исступлённо мыть и споласкивать каждую деталь. Тщательно, выполняя ритуал – пытаясь собрать в кучу не только пистолет, но и куски собственного разбитого сознания. Кровь из пореза тонкими рваными нитями расходилась по воде вдоль берега, но мне было плевать – я снова споласкивала и с маниакальной бережностью выкладывала элементы на неровный обломок дерева в строгом порядке, как меня учил когда-то Рамон: сначала ударно-спусковой, потом возвратная пружина, потом затворная рама…

«Соберёшь вслепую – выживешь», — бубнил он тогда, внимательно следя за моими телодвижениями…

И я собирала вслепую. Собирала себя…

Когда всё было закончено, я наконец вспомнила о том, что вокруг меня всё ещё есть мир, встала и огляделась.

«Где я? Что мне теперь делать? Нас должны были эвакуировать откуда-то, но откуда? Я ведь так и не удосужилась хотя бы проверить, где эти чёртовы точки, а теперь и браслета нет. Ничего нет. Я погибну здесь…»

Я опустила взгляд. Худое, грязное тело было исцарапано в кровь. Солнце, ползущее к горизонту, золотило кожу, и эта нелепая красота вызывала тошноту. Я была гола, как червь – и так же уязвима. Отрешённо взглянула на окровавленный палец, на деревяшку у ног, на которой был разложен разобранный конструктор пистолета. Медленно обвела взглядом горизонт.

Ни души. Только ветер, свистящий в ушах, да пыльные вихри, пляшущие над степью. Пустота – такая оглушительная, что отдавалась звоном в костях.

Берега мутного пруда были закиданы мусором – какими-то пустыми бутылками, замызганными деталями механизмов, осколками бытовой техники, рёбрами металлолома. Значит, люди здесь-таки были. Значит, где-то рядом их гнездо. Или то, что от него теперь осталось…

Коммуникатор в нейре! Надо проверить эфир! На всякий случай я мысленно вызвала интерфейс деки. Он вспыхнул в сознании, чуждый и почти позабытый. Послала мысленный импульс, запуская коммуникатор. Тишина. Не просто отсутствие сигнала или радиопомехи, а мёртвое, всепоглощающее молчание вымершего мира.

На горизонте коромыслами висели ниточки линий электропередач, а с другой стороны, там, откуда я пришла, далеко-далеко из-за салатовой полоски леса в небо вздымалась стена дыма, окутывая и обволакивая едва различимую жёрдочку радиомачты. Пожар.

«Хорошо горит, а тушить некому… Некому даже крикнуть. Жизнь отсюда свалила, и теперь огонь точно приберёт к рукам всё хозяйство…»

Где-то там, в лесах, под землёй прятался бункер. Через какое время подземную резиденцию Альберта накроет верховой пожар? И что он будет с этим делать? Ждать прожарки, как крыса в норе?

Я побрела вдоль берега, глаза сами искали хоть какую-нибудь тряпку, чтобы прикрыться. Пусто. Только этот треклятый пакет, валявшийся в пыли. Я подняла его, вытряхнула песок и с каким-то остервенением принялась складывать внутрь детали пистолета. Каждую пружинку, каждый винтик. Это было всё, что у меня осталось. Вся моя армия.

Собрав детали, я выбралась из низины и остановилась, глядя на два ориентира: на стену дыма с одной стороны и на тонкие ниточки ЛЭП – с другой. Выбор был небогат.

Развернувшись, я потащилась прочь от огня, навстречу призраку цивилизации.