Мертвая тишина - Анна Денисова

ни голосов, ни стонов, ни шорохов. Полная, мёртвая тишина. Паук стоял, чуть согнувшись, прижав ладонь к забору. Его глаза бегали по фасаду дома, по окнам, по воротам, пытаясь уловить малейшее движение, распознать угрозу. Остальные молча стояли за его спиной. Сморч прижался к стене соседнего дома, его рука непроизвольно потянулась к разбитому носу, но тут же отдернулась — боль напомнила о себе. Карп сжимал нож в кармане, пальцы дрожали, но он старался держать лицо. Шнырь замер как статуя, только глаза бегали, сканируя каждый угол. — Ну и чё дальше? — злой шёпот Карпа прозвучал в тишине неожиданно громко, эхом отразившись от стен. Паук дёрнулся, резко развернулся. Его лицо исказилось от ярости, зубы оскалились. — Заткнись, дебил! — прошипел он, голос звучал как лезвие, проведённое по стеклу. Потом выдохнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая маску гнева. Обошёл Карпа, махнул рукой, призывая следовать за ним. Они молча прошли несколько неказистых дач — частые заборы, начинающие зарастать сорняками огороды, тёмные окна. Возле добротного дома из бруса Паук остановился. Его взгляд метался: дом, дорога, ворота того зловещего особняка, где только что была бойня. Он принюхивался, прислушивался, оценивал. Потом толкнул осторожно калитку — она скрипнула едва слышно. Вошёл во двор. Вокруг было тихо. Только где‑то вдали, за лесом, раздавался отдалённый гул — то ли машины, то ли ветра в проводах. Быстро пробежал двор, приблизился к невысокому крыльцу. Ощупал дверь — деревянная, с кожаной обивкой. Потянул за ручку. Дверь чуть скрипнула, начала открываться, замок взломан. Паук замер, прислушиваясь. Его сердце билось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Остальные молча дышали у него за спиной. Их дыхание смешивалось с вечерней сыростью, с запахом старой древесины и земли. Он скользнул внутрь, все последовали за ним. Дверь закрылась с тихим щелчком, отрезав их от внешнего мира. Оказавшись внутри дома, Паук выдохнул. Воздух был затхлым, пропитанным пылью и запахом старого дерева. — У кого фонарик есть или зажигалка? — спросил он, голос звучал глухо. В темноте что‑то зашуршало, потом зажёгся тонкий луч света. Шнырь держал перед собой маленький карманный фонарик — его лицо в этом свете выглядело бледным, почти призрачным. Луч дрожал, выхватывая из мрака фрагменты интерьера: старый диван, пыльный комод, висящую на стене картину с выцветшим пейзажем. — Зашибись. Значит, слушайте внимательно, — Паук шагнул вперёд, луч фонарика скользнул по его лицу, подчеркнув жёсткие складки у рта и холодный блеск в глазах. — Карп и Шнырь, остаётесь здесь, в этом доме. Продолжите наблюдать за теми вояками. Мы со Сморчем метнёмся назад, надо бойцов прихватить и посмотреть, что у нас в арсенале есть. Всё ясно? — добавил он спустя минуту, пристально глядя на Карпа. Шнырь молчал, держа фонарик. Его пальцы слегка подрагивали, но он старался не показывать страха. Карп захмыкал, его лицо исказилось в кривой усмешке: — А чё это мы тут остаёмся? Может, ты со Сморчем останешься? Паук сделал шаг вперёд и схватил его за шею. Его пальцы сжались, как стальные клещи, глаза вспыхнули бешеной злобой. — Ты чё-то до хуя возникать стал, тебе не кажется? Может, мне тебя прирезать и скормить гнилым? — прошипел он, голос звучал низко, почти нечеловечески. Карп захрипел, руки беспомощно вцепились в запястье Паука. Его лицо покраснело, глаза расширились от ужаса. — От… ттпус… ттии, я…я… ппо… ння…яял, — еле слышно просипел он. Паук несколько секунд пристально вглядывался в глаза Карпа, будто пытаясь прочесть его мысли. Потом внезапно опустил руки. Карп с свистом втянул в себя воздух, закашлялся, схватился за горло. Его плечи дрожали, но он молчал — только взгляд, полный ненависти и страха, скользнул по лицу Паука. Паук передёрнул плечами, словно сбрасывая липкое напряжение, повисшее в затхлом воздухе дома. Его лицо в дрожащем свете карманного фонарика выглядело резче, скулы заострились, а глаза — два тёмных колодца — не обещали пощады. — Значит, осядете здесь и будете наблюдать, — произнёс он, голос звучал тихо, но каждое слово било, как хлыст. — Я уверен, что с чердака тот дом будет хорошо видно. Наблюдайте по очереди: один смотрит — второй отдыхает. И не вздумайте проебать их! Иначе шкуру спущу! Ясно? — закончил он злым шёпотом, шагнув ближе к Карпу, будто хотел убедиться, что каждое слово вонзилось в сознание. Шнырь и Карп нехотя закивали. Шнырь — коротко, сдержанно, его пальцы всё ещё сжимали фонарик, луч дрожал, выхватывая из темноты пылинки, кружащиеся в воздухе. Карп — медленно, неохотно, его рука машинально потянулась к шее, где ещё пульсировала боль от хватки Паука. В глазах — смесь злобы и страха, но возражать он больше не решался. Паук задержал взгляд на обоих ещё несколько секунд, будто проверяя, проникли ли его слова до самых костей. Затем резко развернулся, его тень метнулась по стене, искажённая светом фонарика. — Отлично! Постараемся вернуться к утру. Сморч, пошли! Он шагнул к двери, толкнул её — та отозвалась скрипом, который резанул по натянутым нервам. Паук вышел первым, втянув голову, пригнувшись, будто ожидал выстрела. Сморч последовал за ним — молча, едва слышно ступая по деревянному крыльцу. За порогом их встретил прохладный вечерний воздух, пропитанный запахом сырости. Сумрак сгустился ещё сильнее — небо стало тёмно‑фиолетовым, звёзды едва проступали сквозь лёгкую дымку. Тени от заборов и деревьев сливались в сплошную чёрную массу, и каждый шаг требовал осторожности: не задеть ветку, не наступить на скрипучую доску, не выдать себя лишним звуком. Паук замер на мгновение, прислушиваясь. Где‑то вдали — едва уловимый шорох, будто кто‑то переступал с ноги на ногу. Он поднял руку, приказывая Сморчу остановиться, затем медленно повернул голову, сканируя пространство. Глаза уже привыкли к темноте, различали контуры: покосившийся забор, заросший травой огород, тёмный силуэт соседнего дома. Он сделал несколько бесшумных шагов, прижался к стене дома, провёл ладонью по шершавой поверхности. Затем кивнул Сморчу — вперёд.

Они двинулись вдоль забора, пригибаясь, сливаясь с тенями. Паук шёл первым, его движения были точными, выверенными, как у хищника, идущего по следу. Сморч следовал за ним, стараясь не отставать, но его дыхание участилось, а пальцы то и дело сжимались в кулаки — то ли от напряжения, то ли от страха. Миновав