На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

исполнить, я немного преувеличивал. Изобразить виконта было проще простого. Я часто видел его в театре и в других публичных местах, и везде он вел себя одинаково, то есть, как напыщенный индюк. Мне претила его манера тянуть слова, ходить, не глядя на окружающих, и всякий раз презрительно кривить губы. Повторить все его ужимки я мог на раз. Фигуры тоже у нас были похожи, разве я был немного выше ростом и чуть шире в плечах. И это не беда, Сен-Жан всегда носит обувь на высоких каблуках, мне же будет достаточного низкого. Парик сведет на нет различия в шевелюрах, так что оставалось лицо. Вот тут-то придется поработать. Определённо, сходство между нами было. Но были и различия, которые я собирался устранить.

Когда время подошло к вечеру, я взял свою сумку с гримерными принадлежностями, захваченную заранее из театра, и присел к столику перед зеркалом. Гримироваться должен уметь всякий, кто подвизался на сцене, меня этому искусству обучил отец. Но прежде всего мне пришлось пожертвовать своими бровями, более густыми, чем у виконта. Я подбрил их, превратив в подобие двух стрельчатых ниточек. У меня профессиональная память, и я не мог не видеть, что все больше похожу на виконта. Вот и настала очередь носа. О, я великолепно делал носы, это был мой конек. У виконта нос был крупнее моего и с заметной горбинкой. Провозившись с полчаса, я соорудил себе такой же. Оставались глаза, у нас они были почти одного цвета. У меня, о чем я уже сообщал, глаза черные, а у виконта – темно-карие и, к тому же, более глубокие. С помощью накладных век и ресниц я исправил этот недостаток и с удовлетворением щёлкнул пальцами, вышло очень похоже. Лишь цвет глаз мне не изменить. Но в освещенном зале это различие мало ощутимо. Оставалось осветлить с помощью грима лицо, припудриться, посадить мушку у рта и навести на щеках румянец в полном соответствии с тогдашней модой. Что же, из зеркала на меня смотрел вылитый Сен-Жан. Я скорчил ему рожу и посчитал свои труды удовлетворительными.

Около восьми часов вечера я, закутанный в плащ по самые брови, стучал в дверь дома маркиза де Шартра. Тот же привратник открыл дверь, и уже знакомый лакей проводил к хозяину дома. Маркиз встретил меня с широкой улыбкой на лице.

– Мой друг, рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, вы готовы выполнить свои обязательства? – спросил он.

– Конечно, ваша светлость, – ответил я голосом Сен-Жана и откинул плащ.

– О! – только и смог произнести маркиз. – Снимаю шляпу перед вашим талантом!

Я приготовил комнату, где вы сможете надеть одежду виконта. Прошу за мной.

По узкой винтовой лестнице мы поднялись на второй этаж и вошли в небольшую комнату, служившей гардеробной. Тут же находились вещи, в которые я должен был облачиться: костюм, туфли и парик.

– Приступайте, Антуан, а я вас оставлю, чтобы не смущать.

Маркиз притворил за собой дверь. В отличие от виконта мне, чтобы переодеться, слуги были не нужны. И скоро я был одет в рубашку тончайшего шелка, кюлоты голубого бархата, шёлковые белые чулки, алый атласный жилет и такого же цвета нарядный жестюкор. Завязав вокруг шеи по всем правилам платок и вдев в него бриллиантовую булавку, я подошёл к столу и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда мне улыбался разодетый молодец очень даже приятного вида. Нет, сходство между мной и виконтом определенно было. Возможно, это говорило мое воображение, но сам собой напрашивался вопрос. Не было ли между нами какого-то дальнего родства? Как знать, как знать.

Уже в плаще и со шпагой виконта на боку я спустился вниз. В гостиной меня ждал маркиз, также одетый для бала, он обошёл меня со всех сторон и остался доволен сходством.

– Это настоящее чудо! – воскликнул он. – Не будь я уверен, что виконт лежит в постели у себя дома, я принял бы вас за него без малейшего сомнения. Значит, и на балу все присутствующие поверят вашему маскараду. Что ж, пора ехать, карета ждёт.

По пути маркиз дал мне последние указания:

– Последние два дня виконт нигде не появлялся, якобы у него мигрень. Вас могут спрашивать о самочувствии, скажите, что вам уже лучше. Главное, держитесь всегда рядом со мной, я буду подсказывать вам, что надо говорить и делать.

Он посмотрел на меня и продолжил:

– Вы, верно, хотите о чём-то спросить, господин Деломи? Так не стесняйтесь.

– Я лишь хочу уточнить, господин маркиз, каковы родственные связи виконта, как бы не позабыть близких родственников.

– О, да! Конечно, вы правы, такие сведения вам просто необходимы.

Слова, произнесенные маркизом, показались мне двусмысленными, хотя тон, каким они были сказаны, был вроде бы самый обычный. Маркиз продолжил:

– Итак, граф де Сен-Жан – старший брат отца виконта. У него есть сын, он служит в королевской гвардии, и потому нашему виконту очень далеко до графского титула. Граф – вдовец, кроме сына, есть еще две дочери, но они давно замужем и здесь не бывают. Да, не зовите его дядей, он этого не любит. Отец виконта умер, мать ушла в монастырь, с этой стороны вам ничего не грозит. Но вы можете встретить на балу семейство де Лумиль. Жена барона де Лумиля, родная сестра графа и тетя виконта. Зовут ее Одилия. У них есть дочь Флоранс, кузина Сен-Жана. Вот ее вам надо опасаться в первую очередь, она на редкость проницательная особа и с очень взбалмошным характером. В доме графа ей позволяется все, он в ней души не чает. Вот, пожалуй, и все, что вам может пригодиться. Кстати, вы ведь видели мадемуазель Флоранс? Знакомы с ней?

– Да, господин маркиз, я часто встречал ее в театре, но не был ей представлен.

– Держите с ней ухо востро. И в этом случае я мало чем смогу вам помочь, так как не вхожу в число ее друзей. Будем надеяться на то, что Флоранс де Лумиль практически всегда игнорирует виконта. Я бы выразился так: они не дружат.

Загородный дом графа де Сен-Жана, располагался в одном лье от города, и мы доехали туда с ветерком. Подъездные ворота были распахнуты настежь, по периметру двора выстроились слуги в ливреях с факелами в руках. Карета подъехала к парадному входу, и форейтор открыл дверцу. Я вышел вслед за маркизом, меня била мелкая дрожь, но не от холода. Со мной такое случалось всякий раз перед выходом на сцену и прекращалось, стоило мне оказаться перед зрителями.