На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

получил как задаток, были спрятаны в тайнике под полом. К вящей моей радости, он сохранился нетронутым. Там же лежали и мои сбережения на черный день – каких-то жалких сорок экю12. Я не любитель копить. Спускаю все, что зарабатываю. Хорошо еще, что свой гонорар не успел потратить. Я пересыпал все золотые и серебряные монеты в кожаный дорожный кошелёк и спрятал его за пазуху. Мелочь из су и денье сунул в карман сюртука. Всё, можно было уходить. Но тут мне пришло в голову, что в карманах еврея могут находиться вещи или бумаги, прямо указывающие на мою заинтересованность в убийстве. Обыскивать мертвеца не особенно приятно, но, когда дело касается собственной шкуры о брезгливости лучше забыть, к тому же, на войне я проделывал и не такое. Однажды мне пришлось делить придорожную канаву с тремя раздувшимися трупами в погожий солнечный денёк, в то время как мимо маршировала пехота пруссаков. Денег у ростовщика не оказалось, зато, как и ожидалось, нашлась моя долговая расписка на сумму пять тысяч ливров13. Кто-то постарался тщательно скопировать мой почерк и подделать подпись. Вся беда в том, что пишу я чётко и разборчиво, как и полагается человеку, пробывшему достаточно долгое время писарем, а подпись настолько проста, что её подделает даже школьник. Разумеется, я никогда не занимал у ростовщика таких денег, да и он попусту не дал бы их мне без изрядного обеспечения, так далеко его доброта не распространялась, но кого бы это волновало, позвольте спросить? Со злорадством, более чем понятным, я сжёг расписку в пламени свечи и развеял пепел. Вот теперь, действительно пора.

Я задул свечу и в темноте выскользнул за дверь, в коридоре было очень тихо, казалось, что малейший шум разбудит спящих постояльцев, однако, я давно научился ходить по лестнице без скрипа, и сейчас моё умение мне здорово пригодилось. Внизу, я чуть задержался у двери хозяйки, слушая её заливистый храп. Мне было ужасно жаль оставлять этой доброй женщине труп и связанные с ним неприятности, но что было делать. Хорошо, что я заплатил в январе за шесть месяцев вперёд, деньги ей пригодятся. Боюсь, случившееся убийство не добавит гостинице постояльцев. Удручённо вздохнув, я отошёл от её комнаты, быстро миновал общий зал и оказался у входной двери. Отодвинув тяжёлый засов, я немного понаблюдал за улицей в щель и, не обнаружив поблизости ни одной живой души, решился выйти.

      Ещё совсем недавно я попирал мостовую по праву, шагая по ней уверенной поступью, высекая из неё искры медными набойками своих каблуков. И вот уже напуганным и бесприютным беглецом скользил я, как бестелесный призрак, по ночным улицам, едва-едва ступая на камни носками сапог. Путь мой лежал к дому Жерома Бургони, я должен был предупредить его о произошедших событиях и только затем покинуть город. Мэтр жил рядом с театром, в небольшом двухэтажном домике, который купил совсем недавно именно из-за его расположения. Мне не хотелось будить весь квартал, и я легонько постучал дверным молотком. Дядюшка перед сном выпивал бутылку – другую вина, так было у него заведено, я мог надеяться лишь на малышку Клодетту. И она не подвела, окно надо мной раскрылось, и любопытная девушка высунулась из него, показав мне свою заспанную симпатичную мордашку и сдвинутый на одну сторону чепец.

– Это ты, братец Антуан? – пропела она мелодичным, чуть хрипловатым со сна голоском. – Что заставило тебя подняться в такую рань? Неужто прогнала любовница? – воскликнула она в шутливом ужасе. Но я не был расположен шутить, и скорчил недовольную гримасу:

– Кло, поверь, мне сейчас не до пустой болтовни. Впусти меня скорее и разбуди отца!

Её голова тут же исчезла и, спустя минуту, она загремела засовом. Когда я вошёл, Клодетта, держа свечу, разглядела мой мешок и дорожное платье, и на её лице отразился испуг:

– Что случилось? – с тревогой спросила она, ведя меня в комнату с камином, выполнявшую роль гостиной.

– Ничего хорошего, Кло, – сказал я. – Сходи за отцом, это очень важно.

– Не надо за мной идти, – послышался недовольный голос мэтра. – Когда вы поднимаете такой грохот, спать может только глухой!

В халате, ночном колпаке и без парика, он выглядел настолько домашним и беззащитным, что сердце моё невольно сжалось. То, с чем я пришёл в его дом, не прибавит мэтру здоровья. Он внимательно оглядел меня и сказал:

– Не надо быть провидцем, чтобы понять: ты вляпался в дерьмо. Хотя, сколько живу на свете, а не видел тех, кто стелет солому, прежде чем упасть. Ну, рассказывай, что с тобой приключилось.

Я выразительно скосил глаза на Кло, закутанную в длинную шаль и примостившуюся на подлокотнике его кресла. Однако Жером лишь махнул рукой.

– Бесполезно гнать её, всё равно станет подслушивать, а так хоть переспрашивать не будет.

Мне ничего не оставалось делать, как начать свой невесёлый рассказ. Естественно, я пропускал подробности, вроде ранения, но и без них история выходила печальная. Семейство Бургони слушало меня внимательно, при этом дядюшка Жером мрачно разглядывал пол, а Клодетта поедала своими глазищами, закрывая ладонями рот, чтобы не вскрикивать. Когда я закончил, в комнате воцарилось молчание. Наконец мэтр заговорил:

– Что тут скажешь, Антуан, тебе надо бежать и как можно скорее, ты прав. Выбор у тебя не велик, если не зарежут на улице, так придушат в тюрьме или казнят за убийство, разницы нет – всё одно смерть. Я только не пойму, зачем им это? Ну чем ты мог так насолить этим знатным господам? Они ведь сильно потратились на тебя, подготовить такую ловушку стоит недёшево. Посуди сам, ты заменил на балу виконта Сен-Жана, а где был в это время сам виконт?

– Я бы и сам хотел это понять, дядюшка Жером, – уныло выдавил я. – Возможно, он был заинтересован в смерти ростовщика: положим, задолжал ему кругленькую сумму, а отдавать нечем.

– Но все в городе знают, Абрахам был осторожным человеком и не стал бы настраивать против себя знать, скорее примирился бы с потерей барышей. Нет, Тони, нет, здесь кроется что-то другое. Но что? Хотел бы я знать. – Мэтр поскрёб затылок.

– Ладно, тайны тайнами, а чем скорее ты покинешь город, тем тебе будет лучше, а мне – спокойнее. В благословенной Франции найдётся немало мест, где можно спрятаться.

– Отец, ты полагаешь, что Антуан никогда сюда не вернётся? – с дрожью в голосе вскричала Клодетта.

– Если не захочет повенчаться с верёвкой, то нет! – Отрубил Бургони.

Да, он относился ко мне почти как к