На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

сыну, но хорошо понимал, что раз я не смогу доказать свою невиновность, то в таком случае, лучше мне уехать насовсем, чем навлечь опасность на его семью и его дело. И я его в этом не винил. Да и почему близкие мне люди должны страдать из-за моих ошибок?

– Меня скоро начнут искать, – перевёл я разговор в практическую сторону. – Кто-нибудь мог видеть, как я вошёл. Так, что лучше скажите правду.

– Куда ты поедешь? – спросила Клодетта.

– Не говори, нам лучше этого не знать.

– Твой отец прав, Кло.

Она заплакала, совсем по-детски хлюпая носом. Мэтр стал гладить её волосы, с тоской глядя мне в глаза. Мне стало стыдно и горько смотреть, как умирают надежды и мечты дядюшки Жерома.

– У тебя есть деньги? – осведомился он.

– Есть, не беспокойтесь.

– Тогда тебе пора. Попрощайтесь, я сейчас вернусь.

Он тяжело поднялся и вышел из комнаты. Клодетта, больше не сдерживаясь, бросилась ко мне в объятия и ткнулась в мои губы солёным от слёз ртом.

– Ты вернёшься? – услышал я её шёпот.

Горе Кло было искренне, а чувства так сильны, что я не нашёл в себе смелость сказать правду, и тоже шепнул:

– Да, малютка, я вернусь за тобой.

Я вынул из кармана свои часы и молча, вложил в руку девушки. По её вспыхнувшему лицу, я догадался, что она восприняла их, как залог моего возвращения. На самом же деле, мне было просто не найти для Кло лучшего подарка на память.

Возвратившийся мэтр сунул мне кошелёк.

– Бери, здесь тысяча ливров, деньги лишними не бывают.

Он сдавил меня в своих крепких объятьях, и я с трудом подавил стон от боли в раненной руке. Так они и остались навсегда в моей памяти: дядюшка Жером, угрюмый, куда больше обычного, и заплаканная, вдруг повзрослевшая красавица Клодетта.

6. Бегство

       Рассвет нового дня застал меня уже в пути. Благополучно выбравшись из города, я бодро шагал в сторону Лиможа по заброшенной старой дороге, проложенной вдоль лесной просеки, насвистывая солдатскую песенку. Не в моём характере было долго предаваться грусти. Я намеренно старался не думать о том, что со мной случилось. Сейчас главным было убежать как можно быстрее и дальше от своих врагов. А у ж потом поразмыслить, что да как. И я намеренно выбрал кружной путь, полагая, что возможная погоня оседлает все три главные дороги из города.

С заряженным пистолетом, покоящимся в особой кожаной петле, пришитой к внутренней стороне сюртука слева, я мог защитить себя от нежелательных встреч. План же моего бегства был прост. Я собирался пешком добраться до одного маленького городка под названием Тивье, где была ближайшая почтовая станция, и уже там купить себе место в почтовой карете, следующей в Лимож. А вот в каком направлении ехать дальше, я еще не решил. Там будет видно.

Придорожный трактир, куда я заглянул спозаранок, отшагав за четыре часа около четырёх лье14, был приземистым и закопченным изнутри строением с жуликоватым хозяином и двумя грязнулями в качестве служанок. Трактир явно не процветал, но не в моём теперешнем положении было привередничать. Да и откуда в этой глуши взяться процветающему постоялому двору, если основной тракт проходил южнее? А это заведение посещали разве что окрестные крестьяне. Печь была только-только растоплена, и я согласился на яичницу, после чего был усажен за колченогий стол, с которого перед тем согнали курицу. Кроме меня в трактире сидели трое возчиков, попивающих дешёвое вино. Их телеги с грузом стояли перед входом в трактир. Я же напустил на себя беззаботный вид, не забывая поглядывать по сторонам. Подавая на стол, хозяин осведомился, далеко ли я направляюсь. И, узнав, что в Тивье, а куда, собственно, еще можно было идти в этой глухомани, посетовал на плохое состояние дороги. Долго и косноязычно расписывал он превратности будущего пути, пока я не уразумел, что он пытается всучить мне лошадь внаём по недорогой цене. Однако, увидев почтенного одра, готового рассыпаться от старости, я вынужден был отклонить предложение сколь предупредительного, столь и алчного хозяина. Вино, поданное в сомнительной чистоты кувшине, было разбавлено водой в такой пропорции, что из красного превратилось в бледно-розовое, и на вкус стало совершенно безвкусным. Так что, отпив глоток, мне захотелось запустить кувшином в голову проклятого плута, но я унял свой порыв и был вознаграждён за это вполне приемлемой яичницей. Позавтракав и рассчитавшись с хозяином, я вышел из трактира и снова пустился в путь. Мне оставалось пройти всего два лье, и я рассчитывал успеть к почтовой карете.

Так я шёл по дороге где-то с час, солнце припекало вовсю, и мне стало жарко в плотном сюртуке. Слева от дороги тянулась небольшая рощица, облюбовав одно из поваленных деревьев, я решил сделать привал. Нужно было осмотреть рану, так как моим планам на счёт доктора не суждено было сбыться. Вопреки ожиданиям, она оказалась в хорошем состоянии, подсохла и больше не кровоточила. Я снова перевязал предплечье чистой материей и, смочив горло вином из фляги, проданной мне хозяином трактира, отправился дальше, неся сюртук на плече и подставив обнажённую голову ласковым солнечным лучам. Вино во фляге было неплохим, и я приложился к нему еще пару раз.

      Возможно, из-за вина, погоды и сытого желудка, к этому времени моё настроение переменилось. Пока я не отошёл достаточно далеко от города, мне мерещилась погоня, заставляя пугливо вздрагивать и озираться по сторонам. Я и дорогу выбрал глухую, чтобы запутать следы. Теперь же, с каждым лье отдаляясь от города, я стал думать, а не погорячился ли убегая. Может быть, меня никто и не ищет. Одно дело, обвинение меня в убийстве еврея, а другое – погоня. Для нее нужны средства и люди. Виконт точно не при деньгах, а маркиз не похож на доброго самаритянина. Ну, а полиция может искать меня до морковкина заговенья. Так, раздумывая, я решил остановиться где-нибудь не слишком далеко, например, в Лиможе, и послать оттуда письмо дяде Жерому. А дальше поступить в соответствии с его ответом. Ободрённый этим решением, я продолжил свой путь.

      Вскоре показался каменный мостик через узкую речушку, и на нём застрял последний из трёх возов тех самых возчиков, которые также ели в трактире, но уехали раньше. Это были здоровенные крестьянские парни с грубыми обветренными лицами. Они шумно ругались и размахивали руками. Я подошёл ближе, оказалось, что колесо повозки застряло, провалившись в выбоину между камнями. Предметом спора был способ вызволения телеги