На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

– Приехали, дружок, – он наклонился, обдав запахом дешёвого вина и чеснока.

– Поднимайся, ну!

В это время дверцу открыли снаружи, и я был буквально вышвырнут из кареты, едва удержавшись на ногах. Место, куда меня привезли, представляло собой дворянскую усадьбу, состоящую из большого дома, похожего на крепость, и окружающих его хозяйственных построек. Мощеный двор, на котором я сейчас находился, был огорожен высоченным каменным забором с воротами в центре. Следом из кареты выбрался мой спутник и подтолкнул меня вперёд. Я невольно шагнул и оказался перед одним из похитивших меня лакеев, ухмылявшегося мне в лицо. Я тоже улыбнулся ему широко, как только мог, и одновременно с этим нанёс удар коленом в причинное место. Признаюсь, что его хрюканье и скрючившееся тело, немного примирили меня с моим положением, но тут я снова получил по голове и второй раз за день потерял сознание.

7. В когтях господина де Перелена

Несколько позже, когда, судя по свету, проникающему в окна, день клонился к закату, я в одной рубашке, кюлотах и сапогах, стоял в обеденном зале, напротив самого де Пелерена, восседающего за столом и только-только закончившего трапезу. Вместо лакея ему прислуживал мой давешний спутник, по-видимому, являвшийся доверенным слугой. Перелен угощался ломтиками арбуза, время от времени промокая рот салфеткой. Два откормленных кота, один черный, а другой серый, сидели у ботфортов хозяина и облизывали собственные хвосты в ожидании очередной подачки. Вдруг через всю комнату по мозаичным плитам пронесся мышонок. Он держал путь к камину, наверняка там в стене была дырка, в которую он собирался нырнуть. Однако коты не зря ели хозяйский хлеб и бросились в погоню. Судьба мышки, казалось, была предрешена и ее ждала смерть, но тут случилось непредвиденное. Коты, рванувшись, столкнулись, и мышь, проскочив между ними, скрылась в какой-то щели. Перелен, наблюдавший за погоней, как и я, засмеялся:

– Эх, вы, балбесы! Теряете хватку. Ксавье, кинул бы ты их обоих в погреб, пусть погоняют крыс. На кухне они лишь объедаются, да обрастают жиром.

– Эти хитрецы, капитан, скорее сожрут все колбасы, чем крыс, – подобострастно хихикнул Ксавье.

– Дармоеды, – Перелен шутливо пнул черного кота ногой и перевел взгляд на меня.

– Ну, что? Нашли?

Два бандита, ранее изображавшие лакеев, рывшиеся в моей одежде, изрезанной и выпотрошенной, повернулись к хозяину.

– Только деньги, – тот, кого я раньше немного покалечил, подал мой кошелёк Перелену.

– Здесь около четырех тысяч ливров.

– Даже больше, чем ему дали! Выходит, он и впрямь ограбил еврея? – усмехнулся Пелерен, опуская кошелек в свой карман.

Его слова были встречены почтительным смехом.

– Что скажешь на это, комедиант? – снизошёл он до меня.

Я пожал плечами:

– Мои сбережения.

– Бережливость – важная добродетель, друг мой, жаль, что ей недолго осталось тебе служить. Я бы оценил твоё положение так: ты угодил в жернова, и они тебя перемелют. Но прежде, чем мы продолжим нашу беседу, позволь мне представиться ещё раз. Меня зовут капитан Гастон де Перелен. Бывший капитан, разумеется, с некоторых пор я в отставке. Возможно, ты обо мне не слышал, поэтому добавлю: я человек слова. Мне важно, чтобы ты имел это в виду на будущее. Уяснил?

– Да, – мой ответ был немногословным.

– Надо отвечать – да, господин Перелен, – встрял Ксавье.

Попался бы ты мне, урод, в безлюдном месте, мечтательно подумал я, но вслух ничего не сказал.

– Служил в армии? – вопрос капитана вернул меня к реальности.

– Так точно.

– Кавалерист или пехотинец?

– Кавалерист. Лотарингский полк.

– Выправка у тебя что надо. И дьявол меня забери, если я хоть немного покривлю душой, говоря, что ты славный малый. Не дал себя убить и нанизал на шпагу двоих, отправив душу одного грешника прямиком в ад. Бежал и заставил попотеть моих людей, пока они до тебя добрались. Всё это дорогого стоит, но, увы, конец твоей истории будет печальным.

– Послушайте! – воскликнул я, стараясь говорить спокойно и рассудительно.

– Я не понимаю, почему меня преследуют, я ничего не сделал, только выполнил заказ, как договаривались. И я не убивал старика еврея. Могу я хотя бы узнать, в чём моя вина?

– Бедный друг мой, в том-то всё и дело, что не можешь. Скажу проще, мне заплатили за твою смерть, – он сказал эти слова таким тоном, что мне стало не по себе. – А я привык выполнять свои обязательства. Мне безразлично: убил ты старого жида или нет. На мой взгляд, он давно зажился на белом свете. Однако, в нашем с тобой деле это ничего не меняет. И я бы, не мешкая, отправил тебя к праотцам, если бы не одна закавыка. По первоначальному договору тебя должны были попусту прирезать и бросить на улице, но ты сбежал, и за время твоих поисков договор изменился.

Перелен замолчал и сделал знак Ксавье, налить ему вина. Не спеша сделал несколько глотков, и затем поднял на меня глаза. Признаюсь, я с трудом выдержал его взгляд, настолько он был тяжёл. Замерев, ждал я, что он скажет, и он, идя навстречу моему нетерпению, продолжил:

– Те люди, что поручили мне убить тебя, по понятным причинам, я их не назову, теперь хотят, чтобы ты отдал им то, что находится у тебя. – Он вопросительно изогнул бровь.

– Но вы всё у меня отобрали, больше ничего нет.

– Верно, при тебе ничего нет, но ты мог их спрятать.

– Что спрятать? Скажите, что вам нужно?

– Вот! – Перелен поднял вверх руку, призывая к вниманию. – Они думают, что это бумаги.

– Бумаги? Какие?

– Тебе лучше знать, если они у тебя есть.

– Но у меня их нет! Никаких!

– Это плохо, – с заметным огорчением произнёс капитан. – Ты утверждаешь, мой друг, что у тебя никогда не имелось никаких бумаг?

Меня осенило, наверное, они ищут ценные бумаги, так их я не держал вовсе, предпочитая звонкую монету, о чём и сказал, но Перелен покачал головой.

– Я и сам толком не понимаю, мне сказали, что это могут быть письма или ещё что-то, что хранилось у тебя.

Голова у меня пошла кругом.

– Скажите, Бога ради, что за бумаги вам нужны? Возможно, это какая-то ошибка!

Я никогда не хранил у себя чужих бумаг.

– Согласен с тобой, может быть и ошибка. Но, видишь ли, никто не собирается верить тебе на слово. Мне придётся подвергнуть тебя пытке, чтобы убедиться в правдивости твоих слов. Ты готов к ней? Повторюсь, тебе предоставляется выбор. Ты можешь умереть быстро, без боли и страданий, выдав нам то,