Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

– Очень хорошо, – Барышников поднялся, быстро прошёлся по кабинету, что-то обдумывая, – очень хорошо. Вы вот что, капитан, сводите их в столовую и проследите, чтобы они обедали не менее часа. Нам с подполковником край как этот час нужен.

– Слушаюсь, – капитан откозырял и бесшумно удалился.

– Так на чём мы остановились? Да, на американцах. Так вот, Александр Васильевич, всего американцам не увезти. Как не собрать им и всех ценных сотрудников авиазаводов. Вам не придётся работать с чистого листа, кое-чем мы располагаем.

Барышников достал из сейфа несколько тонких папок и разложил их перед Савельевым.

– Это список сотрудников заводов и инженерно-конструкторского центра в Дессау, нечто похожее на наше штатное расписание. Вот это, – генерал раскрыл папку коричневого цвета с грифом городского отдела гестапо в Дессау, – перечень сотрудников заводов Юнкерса в Дессау, стоявших на учёте в гестапо, как лица, постоянно работавшие со сведениями, составлявшими государственную тайну. Этот документ важен тем, что содержит полные сведения не только о сотрудниках, но и членах их семей и близких родственников с указанием места жительства. А вот эта папочка имеет особую ценность. Здесь реестр всех тайных секретных сотрудников гестапо, завербованных в среде работников заводов и конструкторского центра.

– Откуда эти документы, Владимир Яковлевич?

– Разведка подсуетилась, – Барышников подмигнул Савельеву. – Перед самым приходом американцев прямо у них из-под носа увели. Они, американцы, это поняли и, уверяю вас, не простили. После их ухода из Саксонии и Тюрингии, будьте уверены, их разведка там активизируется. Полагаю, контрразведывательной работы у вас будет невпроворот. Создавайте свою сеть осведомителей, вербуйте немцев, собирайте и тщательно анализируйте информацию.

Барышников допил остывший чай и продолжил:

– Теперь о составе группы. В общих чертах она сформирована из двух частей – военной и инженерно-исследовательской. – Генерал вынул из сейфа новую пачку папок. – Начнём с военной. Первым вашим замом назначен майор Снигирёв Иван Иванович, опытный контрразведчик, ранее служивший начальником розыскного отделения отдела контрразведки Смерш стрелкового корпуса 2-го Белорусского фронта, чистильщик от бога. Хорошо владеет немецким, – генерал передал Савельеву личное дело зама. – Заместитель командира группы по оперативной работе майор Бурляев Игорь Владимирович, бывший старший оперуполномоченный отдела военной контрразведки отдельной мотострелковой бригады НКВД войск охраны тыла действующей армии 1-го Украинского фронта. Характеризуется положительно, но я его не знаю. Заместитель командира группы по тылу майор Кубацкий Михаил Иванович, ранее служил зампотылу танковой бригады в танковой армии Ротмистрова. Говорят, его лично командарм уважает за порядочность. Майор Кутовой Ярослав Михайлович, командир приданной группе отдельной авиаэскадрильи, по отзывам – отличный авиационный разведчик, владеет немецким. Группе придан отдельный сводный мотострелковый батальон Смерш во главе с майором Губенко Павлом Васильевичем, он до победы командовал ротой Смерш в батальоне вашего фронтового управления. Вы его наверняка знаете.

– Хорошо знаю. Помогал нам в Берлине со своими бойцами конвоировать задержанных фашистов, охранял группу полковника Грабина. Толковый офицер.

– Ну и славно, – Барышников убрал в сейф папки с документами. – Транспортное обеспечение группы ляжет на один из автомобильных батальонов фронтового подчинения. Придаем вам и отдельную роту связи, и сапёрную роту, и батальонный медпункт. Одним словом, Савельев, большое хозяйство принимаете.

– Это точно. Не хватает только танковой бригады и полка «катюш», – невесело пошутил Савельев.

– Как знать, подполковник, как знать. В нашем деле всё может пригодиться. Сейчас проведём совещание с прикомандированными. Заодно познакомитесь с будущими подчинёнными.

4

Однажды в палату вошёл раненый военнопленный, достал из-под койки «утку» и, не взглянув на Баура, удалился. Через некоторое время он вернулся с чистым сосудом.

– Добрый день, господин группенфюрер, – пленный вытянулся в струну, по уставу прижав ладони к бёдрам и чуть назад отодвинув локти.

Баур внимательно разглядывал пленного, но никак не мог признать его, облачённого в мешковатую застиранную больничную пижаму, с повязкой, скрывавшей правую сторону лица вместе с глазом.

– Простите, – Баур попытался привстать, но боль отбросила его на подушку, – не узнаю вас, представьтесь, будьте добры.

– Штурмфюрер СС Миш. Телефонист коммутатора рейхсканцелярии.

Баур вспомнил этого скромного связиста, сутками несменяемого в фюрербункере, валившегося от усталости, но всегда приветливого и отзывчивого на шутки.

– Приветствую вас, Миш. Присаживайтесь.

– Я немного знаю русский. Краем уха слушаю, о чём говорит персонал и охрана. Узнал кое о ком из наших, находящихся здесь, в госпитале. Вот про вас услышал и осмелился навестить.

– Как в плен попали, Миш? Куда ранены?

– Уходил я из бункера, господин группенфюрер, в составе сводного взвода, прикрывавшего отход вашей группы. Перед отправкой господин группенфюрер Раттенхубер построил нас и предупредил: вы, мол, выполняете особо важное задание, отвечаете за жизнь господ лехляйтера и рейхсминистра Бормана, группенфюреров СС Мюллера и Баура. Ну, мы, ясное дело, и прикрывали вас, как могли. Но на Цигельштрассе нас отрезали русские танки и пехота. Думаю, от взвода мало кто остался в живых. Ранило меня осколком танкового снаряда. Задело ухо и бровь, содрало кожу на щеке. Жить можно, – Миш улыбнулся.

Баур спросил:

– Про кого ещё слышали здесь, в госпитале? Что-нибудь известно о Бормане, Мюллере, Раттенхубере?

– Группенфюрер Раттенхубер, – Миш перешёл почти на шёпот, – со слов русских, тоже ранен, но говорят, его самолётом отправили в Москву. О Бормане и Мюллере противоречивые сведения. Некоторые наши и русские говорят, сбежали они, вырвались из Берлина, значит. И что их даже американцы с англичанами не схватили.

Баур вспоминал ту страшную ночь прорыва, второго мая. Он хорошо видел бежавших перед ним Бормана и Мюллера неподалеку от железнодорожной станции Лертер, взрыв русской мины, выпущенной тяжёлым миномётом и поднявшей столб огня и дыма, скрывший бежавших впереди. Он был абсолютно уверен в гибели своих коллег. От осколков 120-миллиметровой мины, разлетавшихся в радиусе ста метров, на открытой местности спастись невозможно.

Миш продолжал:

– Другие утверждают, что оба погибли, что сами видели, как русские хоронили их останки в общей могиле у железнодорожного полотна между станциями Харити и Лертер вместе с десятками трупов наших солдат. Одеты ведь они были в десантный камуфляж, как и мы все, как простые солдаты. Даже и не знаю, господин группенфюрер, кому верить.

– Они погибли, Миш.

– Откуда вам это известно? Прошу меня простить, господин группенфюрер.

– Я видел своими глазами, как их убило осколками русской мины. Можете всем нашим об этом сказать. Никому не позволяйте спекулировать фактом их спасения. Они погибли, Миш. Кого вы ещё видели в госпитале и о ком что-нибудь слышали?

Миш потёр ладонью лоб и поднял вверх указательной палец:

– Вот, вспомнил. Один русский капитан говорил другому офицеру, чина которого, простите, не рассмотрел,