Как мы нагибали галактику - Бандильерос

тоже. Вой демона был огромен и сотрясал стены пещеры и её потолок, с которого посыпались камни — клинок вошёл ещё глубже в его тупую голову и перенаправил силу императора — я переключил ноктилит в мече на пси-подавление — и вместо того чтобы разносить душу его — он рассекал её сущность.

Но я не стал его убивать сразу — решил насладиться отчаянием этого зазнавшегося существа. Мне не чужд садизм по отношению к тварям, которые заслужили мучения — поэтому я отлетел в сторону и дал демону возможность наброситься на меня — чем он и воспользовался, но он был в полнейшем отчаянии — все его помыслы были сбежать — но сбежать, пока я здесь — он не мог. Демон бил со всей силы, сжигая свою психосилу, чтобы удары были огромной мощи, которой позавидовали бы титаны.

Удар по моему клинку — не дал результата — силовые поля клинка и огромная сила святости — плюс технологии — не давали ему даже дотронуться до меня, остановив его лапу с длинными когтями — один из них я отрубил, и атаковал в ответ. Следующий удар был ноктилитовым клинком в режиме подавления варпа — он рассекал грязную демоническую душу, уничтожая её связь с варпом — её сущность. Эта тварь взревела от невыносимой боли и мучений, когда волна анти-варповского поля прошлась по ней, и отрезала часть сущности.

Демон не был слаб — он сражался с огромной силой — вокруг него материум дрожал, а физическая реальность искажалась, удары его наверняка чувствовались на всю планету всеми разумными и неразумными существами. Он распространял совершенно чудовищную ауру жажды крови и убийств, законы физики вокруг него сходили с ума, лишь моя броня сохраняла стабильность — с помощью ноктилита и защиты от варпа.

Демоническая сила была чудовищна, и простой человек или даже астартес — мгновенно умер бы, или сошёл с ума — лишь Юрген отбежал в сторону и ему было наплевать на все эти заморочки — вокруг него варп бессилен. Я нанёс демону несколько ударов столь же мощных, как и его собственные — и даже сильнее, заставляя пятиться под ударами — сила, даруемая крыльями — образовала нимб над моей головой, а крылья позади светились, словно сварочная дуга, нестерпимо ярко для демона и приятным светом для людей. Они впитывали огромное количество психической силы веры и передавали её в клинок, что усиливал это десятикратно — превращая обычную психосилу в мощнейшее оружие.

Удары поэтому оставляли на демоне светящиеся порезы, которые проникали глубже и жгли его. Демон тоже не стоял на месте — он пытался ударить меня каким-то колдовством — которое было разрублено мечом, сильнейшая волна варпа разнеслась от него, и он, впитывая души своих последователей — мгновенно убил всех, кто был здесь и наверху, в улье — демонов, культистов, астартес-предателей — всех, кого мог — чтобы исцелить свои раны. Но это удалось ему лишь частично — души этих мерзких тварей наконец-то были поглощены и они рухнули замертво — битва наверху должна затихнуть.

Демон атаковал меня — а я его — одновременно, и мы снова разошлись ни с чем — мой удар отбросил его руку и ранил, отрубив ещё один костяной коготь — а он — заставил меня отлететь на пару метров.

Его размеры слишком велики для моего оружия — в этом проблема, поэтому удары получались скорее порезами — но теперь я направил излучение в голову демону. И рванув вперёд, вонзил меч в его глаз, по самую рукоять, и вовсю активировал мощь императора.

Затягивать бой — это всегда плохо — тот, кто может победить — должен стремиться как можно быстрее это сделать — затяжные бои — это эпично, красиво, и удобно для легенд и мифов — но на самом деле это признак слабости обоих сторон — что ни одна из них не может закончить бой быстро, а значит — баланс между атакой и обороной у обеих сторон плюс-минус одинаков. Это плохо в бою — долго меситься — на войне, в битве на смерть — это ещё хуже. Демон был силён — но не настолько, как архонт — его мощь велика, но мой клинок, после усиления его пси-силы императора через ноктилит — использованный как усиливающее передающее реле — было заметно сильнее. Я повеселился и пора было кончать его.

Клинок, излучая сияние словно сварочная дуга — вонзился в глазницу демона, в его мозг, или что там у него вместо мозгов — и заставил демона орать в психическом и материальном крике и биться в конвульсиях агонии, продлившейся минуту — подыхающая тварь пыталась меня сбросить, но не могла — и в итоге демон просто затих, его душа разрушилась молниеносно — лопнула как шарик, и вся психосила демона была уничтожена излучением святой силы.

Я поднялся на ноги на шее демона, и одним росчерком меча, покрытого золотистым светом — обрубил его шею, заставив голову откатиться в сторону от тела. Тело демона не рассыпалось, как это обычно бывало — оно было никаким. В варпе оно не чувствовалось, больше не было ни ауры, ни силы демона. Юрген, подоспевший со своей мельтой — пару раз выстрелил в тушу демона, туда, где у людей обычно сердце — и когда плоть поддалась мельте и сгорела частично — он сам выдохнул.

Вокруг нас была разрушенная реальность — потоки варпа взбесились, камень оплавился, полыхал и тёк, а варп колыхался словно тонкая занавеска на ветру. Разруха полнейшая.

— Святой Кораблю, Кортана, телепортируй по моим координатам через фазовый сдвиг устройство «Барьер».

— Приказ принят. Выполняю.

В сиянии рядом с нами появилось устройство — имевшее вид как у десантной капсулы. Это было нечто вроде пилона — мощная оболочка из синтетического ноктилита — и мощный аккумулятор внутри, питающий это всё энергией. Устройство упало на поверхность, слегка раздвинуло четыре своих пилона и начало светиться, активировалась схема и в ноктилит начала поступать мощная энергия анти-варпового толка. Вокруг нас мгновенно начала усиливаться завеса между миром материальным и варпом — варп отступал.

Это не кадианский пилон, конечно, но тоже очень даже ничего, в очень небольшом радиусе — километров пятнадцать-двадцать — он стабилизирует завесу, закрывает врата в варп и ухудшает способности псайкеров. Попавшие под этот эффект эльдары недовольно морщились.

— Башку тоже сжечь?

— Не, я её повешу в обеденном зале, — я за один обломанный рог потащил голову по земле в сторону своих.

— Клементина, вместе с