Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

больше всего публику раздухарил коронный номер корпоративов на «Фазенде»: народная кадриль. Это было как обряд инициации: свой — чужой. Своими захотели быть все, стрельцы даже выперли отплясывать троицу слонимцев. В общем, получилось предельно весело и озорно.

Алекс с кондитерскими налетчиками так и не стал разговоры разговаривать, просто завел в Директорию, где Интеллигент написал расписку, что три тысячи их баксов были потрачены на оплату банкета по случаю успеха спектакля «АнтиГамлет» с вручением ему ресторанного чека на эту сумму (Копылову пришлось даже своих сто тугриков доплатить). Пакет с документами и всем остальным тоже вернули.

— Кажется, ты опять всех победил, — позже сказала Лара в Ампире, расстилая постель.

— Ты даже не представляешь, как ты права, — отвечал он ей, привычно накручивая сам себя неприятными предчувствиями. — Но с завтрашнего дня начинаешь носить бронежилет. Подумай, как его закамуфлировать.

13

Засыпая уже на рассвете, он с нетерпением ждал своего пробуждения, не сомневаясь, что грядут новые, еще более захватывающие быкования — и не ошибся. В полдевятого утра его разбудил вибрирующий мобильник. Наплевав на конспирацию, звонил Вадим, мол, дело аховое, он на джипе прямо возле Ампира. Ничего не поделаешь: встал, оделся и потопал вниз. Лара тоже проснулась, сказала: «Привет» и снова в отруб.

В джипе помимо Вадима сидел совсем несчастный Лавочкин. Нашлепка на щеке была уже совсем маленькой, так же, как и повязка на отрубленном пальце.

— Хотел личной встречи, — объяснил Вадим, вылез из машины и отошел в сторонку.

— Они решили меня в расход, — удрученно сообщил забившийся в угол Сергей Тарасыч. — Ты когда-то говорил об отдельном доме — я готов.

— Они — это кто? — на всякий случай уточнил Алекс.

— Мои головорезы. Макар похвастал своей добычей, и они пошутили: «Молодой босс может быть удачливей старого». Они мне водилу Лёху и Соника так и не простили, я знаю.

— И чего вы хотите?

— Отдельное нелегальное жилье.

— Вы же знаете, других убийств я вам тоже не простил.

— Но ты не знаешь главный приз, который я могу предложить.

— Про семнадцать тонн золота?

— Кто тебе сказал? — изумился узник совести.

— Да уж сказали.

— Но вряд ли знают про пять тонн, что затихарили на черный день.

— Предлагаете налет на банковское хранилище?

— Они не в банковском хранилище… — Лавкин сделал эффектную паузу.

— Закопаны возле Мавзолея?

— Как ты думаешь, стал бы я тебе это говорить, если бы мне не полные кранты?

— И как будем делить: по две с половиной тонны на брата?

— Мне достаточно одной тонны и даже под твоим контролем. Наигрался я в эти казаки-разбойники. Мне нужен управляющий этой тонной, который бы пускал ее в дело, а мне отстегивал обещаные дивиденды: небольшую виллу с бассейном в Испании, машину с водителем-охранником, турпоездки по Европе.

— А чего так скромно?

— Так спокойнее, да и переделывать теневую жизнь в плейбойскую мне как-то уже не с руки, потом на большее со своим минимализмом ты и сам не пойдешь.

— Хотите у своего палача спасение найти?

— Грубо, но точно. Хочу.

Вообще-то это могло быть и какой-то иезуитской ловушкой. С минуту Копылов усиленно соображал. Собеседник, понимая, молчал.

— Отойду на секунду. — Алекс вылез из машины. Вадим выглядел виноватым.

— Понимаешь, он полшестого утра меня разбудил: срочно приедь и забери меня, сказал, что с тобой уже договорился, будто хочет через полиграф тебе что-то срочно сообщить. Я и повелся. Назад точно не повезу. Пешком хай идет.

— Его люди про нашу Двойку знают?

— Не, вроде не. Мы с Нилом четко их туда не привозили, как ты говорил.

— Просится спрятаться от своих братков, боится, что шлепнут его. Там же весь наш реквизит. Полиграф, все кассеты, фото, стрелялки, броники. Если его туда, то, считай, «адрес» мы потеряли, нужен новый.

— Можно еще одну хату снять. — Вадим не видел в этом проблемы. Согласен был даже весь реквизит переправить на время в свою личную съемную однохатку.

Так и сделали. Пока Вадим сумками и пакетами таскал в джип реквизит, Алекс, сидя на кухне, под диктофон подробно допрашивал Сергей Тарасыча. Задавал и то, что уже раньше спрашивал под полиграф, и то, что хотел узнать еще. Когда задавал вопросы про «Золото партии», диктофон выключал («Нокия» предусмотрительно лежала в куртке в прихожей). По словам Лавкина, эти занеканные пять тонн золота зимой 1991 года были вывезены на лед одного из тверских озер и прямо в ящиках утоплены в проруби. Присутствовали трое: двое исполнителей в ту же ночь умерли в своих постелях от остановки сердца, третий прожил еще два года, но тоже ушел в мир иной от скоротечного рака желудка. Название озера Тарасыч не утаил, однако резонно заметил, что, прежде чем клад доставать, надо сперва придумать его безопасную реализацию.

С этими новыми сведеньями (вернее, новыми бедами) Алекс прямиком помчался к Зацепину. Обернув свои мобильники тройным слоем фольги, они совершили прогулку по ближней промзоне. «Дядя Альберто» воспринял историю с утоплением золота как вполне возможную и был согласен с их кровником, что сперва надо придумать реализацию богачества, а потом уже его трогать. Гораздо сильней его обеспокоила история с троицей кондитеров. Тут же записал себе их мобильные номера.

До «Арго» Пан Директор добрался только к обеду, там все было вроде как обычно, но в то же время и какое-то иное. Первым эти изменения озвучил Жорка:

— Похоже, наше посвящение в Высшую Лигу массовиков-затейников состоялось. На три следующих спектакля «АнтиГамлета» билеты раскуплены. В «Арго-ньюс» уже сорок отзывов на спектакль. В «Мелкобесе» прошел полный отчет. «Комсомолка» тоже угрожает статьей на наше измывательство над классикой.

— В смысле «Комсомольская правда»? — не поверил Копылов.

— Ну да. Ты в курсе, что твоя Илона Чусова вчера инкогнито была не только на спектакле, но и на банкете?

Стоящий рядом Владик обиженно смотрел в сторону.

— Она снова перекрасилась, заделала другую прическу, темные очки — в общем, ее никто не узнал, а этот провел.

— Она сказала, что напишет рецензию на спектакль в «Арго-ньюс», — оправдывался этот.

— Написала? — спросил Пан Директор.

— Написала. Только сказала, что сначала протолкнет ее в «Комсомолку», а потом, чуть переделав, отдаст нам. Сказала, что вы оба классно танцуете. Как Патрик Суэйзи.

— Вот она — слава! — резюмировал Хазин. — Будешь изо всех сил пахать, никто и бровью не поведет, а чуть задом покрутишь — и уже звезда кордебалета.

Казалось, все в клубе действительно стало двигаться в два раза быстрей и энергичней. В пустующий днем третий этаж потянулись на перекур офисные арендаторы, посетители фитнес-центра, родители и бабушки, приведшие в детские кружки своих чад. Всем стало дело до выставок,