Холод на пепелище - Dee Wild

Старик мотнул головой на обзорную полусферу перед аметистово-чёрной бездной. Вдруг что-то кольнуло внутри, будто подогретым над огнём ножом – странное, чужое чувство, похожее на удовлетворение. Глубокое, почти животное одобрение происходящего. Нутром я чувствовала: то, о чём говорил этот старик, было хорошо. Кто-то плохой понёс заслуженное наказание.

И нутром же я чуяла в груди нечто, что связывало меня с приговорённым, будто тонкая нить взаимоощущений, что часто скрепляет однояйцевых близнецов. Эта невесомая связь была пугающей.

— Что такое криоссылка? — спросила я.

— Вечное путешествие в криогенной капсуле. Её обитатель будет жить, пока работает система жизнеобеспечения. Будет жить и видеть сны – один за другим. — Старик странно посмотрел на меня снизу вверх, блеснули линзы огромных очков в толстой оправе. — Как знать, сколько из этих снов будут кошмарами?

— А что… что он сделал? — Я не знала, кто это такой, прислушиваясь к безотчётному удовлетворению в груди. — Наверное, он чем-то здорово провинился, если с ним решили так поступить.

— Он должен был быть на вашем месте, — вздохнул Владимир Агапов и легонько стукнул тростью о металлический пандус. — Они посчитали опасным убивать его… Эксперимент… — Старец посмотрел на меня, встрепенулся, словно увидел на моём лице что-то, чего быть не должно. — Послушайте, вытащить вас оттуда хотя бы на время – это меньшее, что я смог для вас сделать. Я посчитал этот момент важным для вас, для вашей памяти, и смог выбить для вас этот полёт. Они согласились, и поэтому мне не пришлось выдумывать предлог…

— Я не понимаю, о чём вы, — пробормотала я.

— В этом ваше облегчение и проклятье, — слабо улыбнувшись, пробормотал он. — Воспользуйтесь сменой обстановки, не думайте ни о чём, пока есть такая возможность… Вы готовы засвидетельствовать исполнение приговора?

— Наверное. Не знаю…

— Я буду считать это положительным ответом. В таком случае, давайте не будем тратить время и сделаем это. Запускайте капсулу, — приказал старец в свои наручные часы.

Краткая, едва заметная вибрация колыхнула стальной пандус под ногами. Через несколько секунд под обзорным окном в поле зрения вплыл продолговатый серебристый футляр. Он постепенно уменьшался в размерах, контуры его очерчивала сияющая где-то в стороне двойная звезда, играя сиреневыми отсветами на стальных гранях. И было что-то, что я чувствовала всё отчётливей, едва уловимое где-то прямо под сердцем – чужеродная связь с пленником криокапсулы истончалась, с каждым мгновением растягивалась по мере отдаления футляра.

Сверкнула вспышка, в корме капсулы загорелся синий факел, полыхнул огненным цветком, и криокапсула, стремительно набирая скорость, понеслась прочь, во тьму. Спустя считанные мгновения от модуля осталась лишь мерцающая точка – ещё одна точка среди миллиардов таких же.

Внутри дёрнулось – словно оторвали пластырь с нежной, незажившей кожей. Незримая нить, связывавшая меня с пленником, лопнула, хлестнула морозом по подсознанию, образуя пустоту, которая не была таковой. Смятение овладело мною – как если бы в той капсуле была я сама.

— Как по мне, это весьма жестокое и расточительное наказание, хоть и соответствующее обстоятельствам, — скрипуче заметил мой собеседник. — Я даже не уверен в том, что оно отвечает тяжести содеянного, но решение принимал не я. Бесконечное число пожизненных сроков – и никакой, даже малейшей возможности помилования…

Заточённый в персональный склеп, тысячелетиями летящий сквозь пустоту без точки назначения, без перспектив и без будущего, этот человек обречён превратиться в высохшую мумию. Он более не имел права на свободу и даже на движение, погружённый в истинное, бесконечное одиночество. Всё, что было теперь у него до самого конца – это стук сердца, размеренное дыхание и призраки прошлого…

Я застыла у иллюминатора, и разум медленно соскальзывал во тьму, что уже поглотила капсулу без следа. Эта тьма тянула за собой, суля забвение. А в нижней части выпуклого иллюминатора появилась покатая спина каменистого шара – щербатая и свинцовая, она медленно замещала собой темноту вакуума. Наш корабль возвращался обратно на незнакомую мне планету после недолгого пребывания вне её атмосферы.

Неожиданно на руке зазвенел красочный электронный браслет, расплёскивая гулкую трель по туннелю.

— Лиза? — тихо позвал старик, выдёргивая меня из морока.

Оторвав взгляд от цветастого браслета, я огляделась по сторонам – кроме нас двоих в тёмном стальном коридоре никого не было. Старик обращался ко мне. Несколько мгновений я прокручивала в голове это имя, ощупывала его со всех сторон – «Лиза». Лиза…

— Лизавета, — ласково и по-отечески повторил старец, подслеповато заглядывая в браслет на моей руке. — Ваш баланс нейромедиаторов смещается… Неужели вы перед отбытием пропустили ноотропную капельницу?

— Какую ещё капельницу? — нахмурилась я.

— После неудачного амнезофереза ваше сознание раз за разом теряет реальность и вновь возвращается в неё, — терпеливо, но с глухой нотой утомлённости пояснил он. — Регулярный приём препаратов сглаживает первичный шок после того, как вы вновь обнаруживаете себя в реальности, и помогает мозгу дольше удерживаться в ней, не пугаться её и окружающих явлений. Но, похоже, кто-то недодал вам вашу дозу. Случайно или намеренно… По прибытии я постараюсь поднять вопрос…

— Наверное, прозвучит очень странно, — честно призналась я, — но я и вправду помню только последние пять минут.

— Это похоже на своего рода перезагрузку сознания, периодическую очистку кратковременной памяти. Но с этим можно научиться жить, — увещевал старик. — Специалисты стараются помочь вам изо всех сил, и не последнюю роль играют препараты. Если не хватает напоминаний с браслета, надписей фломастером на руке и персонального помощника… — Удостоенный внимания, терпеливо ожидавший на пандусе синий шар пискнул и подпрыгнул на месте. — Если всего этого недостаточно, попробуем снова приучить вас к контактным линзам и будем транслировать на них памятки хоть ежеминутно…

— Хотите сказать, что в моей памяти совсем ничего не откладывается? — спросила я. — И как долго это продлится? Как вспомнить то, что было час назад? И почему я не разучилась, к примеру, говорить?

— Как я уже сказал, специалисты стараются помочь…

Где-то в желудке медленно вырастало ощущение беспомощности. Беззащитности перед самим временем, которое неслось вперёд, а я бесконечно тонула в болоте прошлого, не в силах даже высунуться и глотнуть воздуха.

— Вы сказали, что меня зовут Лиза, — пробормотала я. — А если бы вы не сказали, кто я? Я бы так и оставалась безымянной, непонятно где и когда?

—