Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

Который раз он просыпался в эту ночь, со счету сбился. Свет пробивался из коридора казармы в их офицерский «кубрик» через полуоткрытую дверь. Это Фёдор понял, рассмотрев в освещенном пространстве кровать сменщика и стол посередине комнаты. Другие кровати, на которых спали старшина и командир первого взвода сержант запаса Коломиец, еле-еле просматривались, но то, что на них спали, Кулибин видел…

Приподнялся, ощупал стул, стоявший у тумбочки, одежду, висевшую на стуле. Громко заерзал на кровати старшина, потянулся, встал и, натянув на себя штаны и китель, посмотрел на панаму и бросил ее на тумбочку.

За ним с кряхтением поднялся с кровати и Фёдор.

– О, как голова? – тихо спросил старшина.

– На месте, – глубоко вздохнул Кулибин. – Как я сюда попал-то?

– Нормально, – протянул руку для рукопожатия старшина. – Майор тебя привел, сам – тоже неслабо… Говорит, командира не трогать, мы с ним посидели. Солдаты говорили, что там стрельба была, правда?..

– Да, – отмахнулся Фёдор и натянул через голову на себя китель.

– Ты в туалет?

– Сейчас, сейчас, подожди меня в коридоре… – Кулибин заново снял и внимательно осмотрел свою форму.

Да, это именно его китель, а где же пятно от мазута?.. Фёдор еще раз внимательно, сантиметр за сантиметром начал осматривать форму. Нет, ничего похожего даже. А, стоп! Вот, потеки какие-то остались… Принюхался и тут же невольно сморщился: бензин!.. Значит, кто-то очистил китель от мазута, а это разве возможно?.. Отколупав от ткани кусок твердой смолы – да, она самая, натуральная! – Фёдор вышел в коридор.

Дневальный сразу же подбежал к нему и, приложив руку к панаме, начал громко докладывать:

– Товарищ гвардии старший лейтенант, за время моего дежурства по роте…

– Тише! – перебил его старшина. – Люди же спят.

Фёдор, улыбнувшись солдату, тоже приложил палец к губам и пошел за старшиной на улицу.

– Три! – громкий возглас караульного сразу же привел Фёдора в себя.

– Пять, – ответил ему старшина, подхватил под локоть Кулибина, и они пошли в сторону котельной, потом свернули от нее направо и по еле освещенной светом фонарей на плацу тропке направились в сторону длинного деревянного строения.

– Так как все было, расскажи, – остановился на середине пути Кулибин.

– Да я толком и не знаю. Твои приехали, поставили БМП на стоянку и строем пришли в казарму. Я принял оружие, потом построил твоих сорванцов у курилки, поверил – все на месте. Потом подъехал ГАЗ-66, прямо к крыльцу, я даже не видел, как ты вошел в казарму. Ну, отпустил солдат перед ужином привести себя в порядок, захожу в «кубрик» – там майор. Он раздел тебя, уложил в кровать и говорит мне, мол, дай командиру отдохнуть. И всё, ушел. По запаху от тебя я понял, что ты помогал ему наливать бензин, спиртного не уловил.

– А-а, ну прекрасно… А это что? – И Кулибин протянул ему кусочек смолы.

Старшина взял его в руки, стал рассматривать, потом пожевал и сказал:

– Резина.

– Как – резина?!

– Ну, импортная какая-то, её наливают на что-нибудь, чтобы снять слепок или, ну как тебе сказать, форму…

– А-а, – облегченно вздохнул Кулибин.

– А что Федя?..

– Да майор опрокинул на меня бутылку с этой смолой, я думал, мазутом или нефтью облил, одежду придется выкинуть. Ан нет.

– Ага, – рассмеялся старшина, – так это он для прикола так сделал, я тебе точно говорю. – И, посмотрев в глаза Кулибину, что-то пробормотал про себя.

«Значит, все нормально, – успокоился Фёдор. – Спасибо майору, умный мужик… Погоди-ка, погоди-ка, «умный» – это ладно. А вот для чего была разыграна вся эта комедия-трагедия?.. – Кулибин снова напрягся. – Уж больно я похож на какого-то полевого командира душманов. И не афганца, а наёмника. Наёмника?.. Погоди-ка, имени его он не назвал, а только предупредил, что это секретная информация, и за разглашение её я сам должен знать, что со мной будет.

Так, так… Сегодня в десять утра я должен ему дать окончательный ответ, согласен ли заменить того душмана. Заменить… Что это значит? Командовать группой «духов». Раз. Убивать своих. Два. Ну, может, не своих, но зачем-то я должен подменить их командира. Ладно. Если соглашусь, во-первых, я должен знать несколько языков, или хотя бы английский. Ну и что же, я за пять минут его выучу?.. Что-то здесь не так. Вернее, особисты не на того делают ставку… то есть я не потяну!» – Фёдор встал с кровати, подошел к столу. Чайник, к счастью, почти полный. Несколько больших глотков теплой воды тут же вызвали сильное потоотделение.

Обтершись полотенцем, Фёдор вернулся к кровати и лег.

«Вот такая вышла с вами, товарищ гвардии старший лейтенант, загвоздочка. И что дальше вы будете делать? Воевать?.. Или собираться домой?.. Легче, конечно, отказаться – хватит, навоевался. Чего им еще нужно от меня? И тут же, Феденька, к тебе прикрепится хвостиком прекрасное определение – «трус»! Погоди-ка, а как старшина на меня посмотрел после туалета?.. Что, и он знает, в какую авантюру меня хотят втянуть? Навряд ли, он посмотрел мне в глаза потому что они красные и опухшие. Да-да, и потому, что от меня несет перегаром от паленого трехзвездочного коньяка!

Погоди-ка, – Фёдор закашлялся. – Погоди-ка, он точно знает, как я бежал сломя голову от афганца, который за мной гнался с саблей. Бли-ин! Точно, когда я пробегал мимо бээмпэшки, на ней сидел механик-водитель. Как его… мм-м… Ми-ми-хайлов. Да, Михайлов. И он обо всём увиденном растрезвонил. Черт! Правду говорят: «От любви до ненависти один шаг». А причем здесь «любовь»? Ладно, изменим это слово на «уважение». Не все ли равно, какое это имеет значение – «любовь» или «уважение»? Завтра же вся рота, батальон, полк… будут во все горло смеяться, как я струсил и бежал от афганца».

Фёдор, сжав зубы, смотрел в потолок. Хотелось рвать и метать. «Ну, блин, попался! Ну, блин…»

…Майор вытащил из ножен саблю и подошел к Кулибину.

«Ну, что решил, а? Решил?.. Ну, так что?..» – И начал тыкать в Фёдора саблей…

– Товарищ гвардии старший лейтенант, товарищ гвардии старший лейтенант, проснитесь, к вам пришли!..

Фёдор открыл глаза, перед ним стоял не майор с саблей, а дневальный.

– Товарищ гвардии старший лейтенант, извините, – он улыбнулся, – к вам пришли. – И отошел в сторону.

– Доброе утро, Фёдор Валентинович, – вышел из-за спины дневального майор Фёдорцов.

– Ох, извините! – Кулибин тут же вскочил с постели.

– Тс-с, – приложил указательный палец к губам майор, – не шуми, люди спят. До подъема еще десять минут. Я жду тебя у выхода, – он махнул рукой себе за спину, – в смысле, в сторону плаца выходи.

– Вы это… – начал было Фёдор, но майор снова приложил палец к губам и укоризненно покачал головой.

– Три минуты тебе хватит?..

– Да-да, – Кулибин начал быстро натягивать на себя штаны, китель.

– Еще… – Майор показал, что хочет что-то сказать ему на ухо.

– Слушаю, – с готовностью шагнул к нему старший лейтенант.

– У тебя, случайно, с собой нет сберегательной книжки?

– В чемодане. Он здесь, в каптерке.

Майор посмотрел на часы:

– Торопись, а то скоро подъем роты. – И быстро пошел к выходу из модуля.

* * *

– Так, так… – Хирург внимательно осмотрел левую бровь Фёдора и продолжил: – Нужен глубокий разрез, и желательно, чтобы быстро затянулось, а то пыль, мусор…

– А что, спрятать рубец от пыли нельзя? – спросил особист.

– Пластырь будет мешать заживлению и может оставить после себя нежелательные изменения. Шов один, и если судить по снимку, то рана получена недавно. Такое впечатление, что он был ранен осколком камня или снаряда. Осколок прошел сверху вниз.

– Ножом, – поправил хирурга майор. – Ладно, Петя, времени у нас нет.

Фёдор думал, что будет больно, но оказалось не так. Только почувствовал на верхней скуле прикосновение холодной, мокрой салфетки и шедший от нее сильный запах спирта.

Лишь когда хирург начал накладывать на бровь шов, пробив ее иголкой, Кулибин непроизвольно ойкнул.

Всё?.. Ан нет, теперь хирург своими железными пальцами оттянул ему веко, и Фёдор этим глазом на мгновение увидел прокуренные усы врача, а в нос старлею ударил резкий запах алкоголя. И Кулибин невольно с опасением подумал: только бы хирург не разрезал ему глаз.

– Всё, старший лейтенант. Теперь