Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

…Фёдор открыл глаза. Место, где он в данный момент находился, было ему незнакомо. Это не казарма и не госпиталь, кругом камни. Что это, пещера?.. Посмотрел вверх, потолок состоял из тех же камней. Справа на большом ящике стоял квадратный фонарь. Такого Фёдор еще не видел. От него шел не желтый, а ровный, не слепящий глаза, с мягкими оттенками белый свет.

Опершись на локти, Фёдор приподнялся. Что-то мешало. Ладонью потрогал лоб – он был перевязан. Значит, точно, его контузило, и солдаты спрятали своего командира от «духов» в одной из пещер. А может, это сделали душманы?..

Шум от приближающихся шагов заинтересовал. Кулибин лег на спину и в напряжении стал ждать. Это были два душмана. У одного из них лицо очень знакомо. Он улыбнулся Фёдору и подмигнул.

– Ассалам алейкум, – сказал душман, приложив руку к сердцу. – Файзулла, это я, Фарид, узнаешь?

– Ва алейкум ассалам! – то ли сказал, то ли подумал про себя Фёдор.

– Файзулла, это я, Фарид, узнаешь?.. Тебя сильно контузило. Файзулла, Файзул-ла… – И звучание его слов начало будто расплываться. – Блэ-эк?.. Блэк, что с тобой?

«Значит, я действительно контужен», – подумал Фёдор. Снова начало сильно давить виски, подступила к горлу тошнота, а «бильярдный шар» качнулся и из лобной части головы покатился в затылок. Только бы не больно ударился…

– Боюсь, что у него после контузии может наступить амнезия, и он о нас забудет, – произнес некто рядом.

А почему ему знакомо это слово «амнезия»?.. Это слово Фёдор слышал совсем недавно, ему кто-то говорил, что у него будет амнезия, и он все забудет. А потом, потом… если что и вспомнит, он никому об этом не должен говорить. Да-да, так и было! Кто же это говорил?.. Но Фёдор ничего не забыл. Он – Файзулла Блэк, он – командир парашютно-десантного взвода. То есть он совсем не Файзулла, а Фёдор… Да-да, Фёдор, командир взвода, скоро должен поменять место службы и вернуться в Советский Союз. Ох, ты ж. Он Фёдор Кулибин, и никакой амнезии у него нет, а только контузия. И сейчас я им все скажу…

– Ну, как у тебя дела, Файзулла? – шепчет кто-то ему на ухо. – Надеюсь, с головой у тебя все в порядке? Не забыл, кто ты теперь есть?

– Нет, нет, – замотал головой Фёдор.

– Ты Файзулла Блэк, командир сборного отряда, пришел из Пакистана. Будешь находиться здесь под руководством Ахмад-шаха Масуда. Помнишь?..

– Да-да… – Фёдор приоткрыл глаза и всмотрелся в лицо улыбающегося афганца, который себя называл Фаридом.

– Не забыл меня?

– Нет-нет, там в Дех-Сабзе…

– Тише, тише, молодец!.. Смотри, Файзулла, ты теперь здесь главный, командир диверсионной группы.

– Я помню…

– Вот так и прикидывайся дальше: у тебя амнезия, после контузии ничего не помнишь. Если будут о чем-то спрашивать другие, хватайся за голову и извинительно смотри на них, мол, ничего не помню. Другого выхода нет. Файзулла, ты – Файзулла! И не забудь: когда нервничаешь, пальцами растираешь левый глаз, указательным и средним. Не забыл об этом?

– Помню…

– Ты – Файзулла. Только так и думай, и почаще себе и про себя говори об этом, что ты Файзулла Блэк. Ты – наемник. Ты – Файзулла…

Глава 6

Первая проба

Отряд Файзуллы состоял из двадцати трех человек. Для ведения диверсионных действий, возложенных на него, сил вполне достаточно. Но вместе с этим нужно было решать и множество других задач, связанных с вооружением, питанием, медицинским обслуживанием, взаимодействием его отряда с другими бандформированиями. И каждое из этих направлений требовало особого внимания, Фёдор это прекрасно понимал.

Несколько пещер, предоставленных им душманами, были единственным пристанищем для отряда. Вооружение хранилось там же. Судя по его разнообразию – гранатометы РПГ-16 «Удар» и РПГ-7, переносным зенитно-ракетным комплексам «Игла», минометам, противотанковым и противопехотным минам итальянского и швейцарского производства, – они должны заниматься тем же, что и душманы: воевать с русскими. Но, спрашивается, зачем?.. Что, «духам» своих людей не хватает, так нужно еще и европейцев с американцами добавить?.. Что-то здесь не так, тем более все наемники должны быть воинами очень высокой квалификации – подрывники, снайперы, гранатометчики, пулеметчики, ракетчики – и каждый из них еще хорошо должен владеть боевыми искусствами. К тому же не стоит забывать, что все они должны знать русский язык.

Второе, что не меньше интриговало Фёдора, им никто не интересовался. Оставили на первой точке и сказали ждать. Файзулла, скорее всего, владел большей информацией и был единственным, кто знал об этом. Тогда зачем советскому командованию его нужно было убрать, а не взять в плен?..

Выделенный паек, состоявший из русских консервов и сухарей, заканчивался быстро. И Фёдор согласился с предложением Айвана и Матаса, что они самостоятельно должны решить проблему с пополнением питания. Фёдор знал, что в этом районе, кроме блокпоста на берегу озера, стоявшего на границе Пагмана с Чарикаром, больше советских войск нет. Значит, им придется теребить те же афганские караваны с продовольствием.

…Несколько часов лежания на камнях на суженной части горной дороги можно было сравнить с засадой, устроенной охотниками в лесу на кабана. Тропка есть, кто-то всем сказал, что кабан по ней ходит несколько раз в день… Может, и так. Но прошло уже больше четырех часов, как они здесь находятся, и пока тишина.

Айван и Матас – это первые, с кого Фёдор старался не спускать глаз. Они взрослые мужчины, каждому около тридцати пяти—сорока лет. Похоже, побывали во Вьетнаме. Фёдор предположил так потому, что несколько раз слышал, как Матас в разговоре со своим другом упоминал имя президента Вьетнама Хо Ши Мина.

Матас, похоже, литовец. Сегодня утром он подошел к Айвану и сказал: «Лабас ритас». Это услышал Фёдор, когда делал вид, что еще спит. А потом, когда сворачивал спальный мешок, боковым зрением обратил внимание на то, как они о чем-то шушукаются, рассматривая винтовку М16. С ней Кулибину уже приходилось встречаться. Правда, всего один раз, когда у него была возможность ее внимательнее рассмотреть и опробовать. Это было на операции под Кундузом.

Тогда задача перед его группой была поставлена, на первый взгляд, несложная: перекрыть проход к ущелью. Несколько раз им приходилось вести скоротечные бои с небольшими отрядами душманов, стремившимися заминировать дорогу. Но на третий день Фёдор решил проверить одну точку, которая напоминала наблюдательный пост – небольшую пещеру.

С двумя солдатами он скрытно перебрался по скале вверх, между камнями прополз на скальный выступ и несколько опешил: в ту пещеру можно было пролезть только отсюда. Но если два дня из нее в них никто не стрелял, значит, душманы посчитали это место неудобным для ведения боя. А то, что они здесь были, об этом говорили разбросанная замасленная бумага со следами от патронов, гильзы и стальная коробка из-под БК.

Спуститься в пещеру Фёдор не решился, посчитав, что проход в нее заминирован. А вот гранату в неё нужно было бросить непременно, но вначале – предупредить солдат, находящихся внизу у входа в ущелье, чтобы не открыли ненужный огонь по этой пещере.

Кулибин махнул рукой своим бойцам, стоявшим ниже, что нужно возвращаться, и, перепрыгнув с одного камня на другой, боковым зрением заметил справа от себя трех мужчин, стоявших в полный рост и целившихся в него из карабинов. И этой доли секунды ему хватило кинуться под камень, защитивший его от выстрелов. После взрыва гранаты, брошенной им в то место, откуда в него стреляли, Фёдор сразу высунуться из своего временного укрытия не рискнул. И только после второй взорвавшейся гранаты выглянул.

На площадке не было никого. Переполз немножко вперед и спрятался за другой каменной глыбой.

«Видно, стрелки успели уйти от взрыва, – подумал он, – и сейчас, скорее всего, ждут, прячась где-то рядом, за камнями…»

– Товарищ командир, – прошептал ему на ухо подползший солдат, – я слышал стоны после взрыва.

– Точно?

– Ну!

– Там было трое. – Фёдор выглянул наружу.

Посередине площадки растеклась небольшая лужа крови, чуть ближе к нему валялась винтовка М16 с оптическим