Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

прицелом. Рискнул, выскочил из своего укрытия, схватил её и бросился назад. Выстрелов не было. Передав оружие солдатам, кинул пару «лимонок» в жерло пещеры. Взрывы прозвучали глухо – должно быть, глубина ее оказалась изрядной. Мысленно перекрестившись, Фёдор дал знак своим бойцам спускаться вниз, к основной группе.

Напряжение росло, душманы в любое время могли начать атаку, и поэтому Фёдор только урывками посматривал на трофейную «американку». На вид – красивая, удобная, но в то же время тяжеловата и заметно больше автомата Калашникова…

Да, та винтовка, которую Матас держал в руке и что-то показывал на ее прикладе Айвану, была тоже американская М16. Чем он хвастался? Случайно, не отметками количества убитых из нее? Вместе с этой мыслью все большая злость на этих людей разгоралась костром в душе Фёдора.

«Долго ли вам жить, посмотрим!» – подумал он. И бога молил про себя, чтобы не появилась здесь сейчас колонна русских или вовсе мирных дехкан, возивших по этому ущелью на продажу в Кабул овощи и фрукты, выращенные в своих кишлаках.

Свою винтовку Матас отложил в сторону и, вытащив из бокового кармана разгрузки пачку сигарет, закурил. Фёдор начал приглядываться к М16. Во сколько крат, интересно, у неё оптический прицел? И «щечка» для удобства прицеливания имеется. И… три полоски, начерченные на светло-каштановом прикладе, хорошо видны. Даже четыре! Значит, Матас уже раньше занимался этим делом – убийством людей. Интересно, кого он убил? Файзулла это знал, а значит если Фёдор – это Файзулла, то вопрос к Матасу будет глупым. Даже потерей памяти не прикроешься в таком случае. А, что говорить! Файзулла вел сюда этот отряд с гор Панджшера и, наверное, и сам не одну отметину поставил на своем прикладе. Фёдор невольно глянул на приклад своего автомата – отметок нет.

Фарид говорил, что Файзулла был жестким человеком. Единственное, что облегчало положение Фёдора, что двойник разговаривал со всеми только на русском языке и заставлял говорить на нем всех. И еще одна поправка: любимые выражения Файзуллы – «финиш», «бляха» – он говорил очень коротко, никогда ничего не объясняя. И всегда начинал разговор с глагола: «иди…», «дай…». Это необходимо помнить, как и то, что нужно тереть пальцами левый глаз, когда волнуешься.

Фёдор боковым зрением отметил, что с него не сводит глаз Усман. Трудно было определить возраст этого человека. Даже по его седой козлиной бородке и усам не скажешь, что ему больше сорока. Поседеть он мог и в молодости, увидев что-нибудь страшное. А на войне страшного хватает с избытком. Что играло не в пользу его возраста – это активность. Все движения быстрые, готов в любую секунду сделать «бросок кобры». Хотя и с такими людьми Фёдору приходилось встречаться по жизни. Следующее, что отметил он, – Усман старался ни с кем не разговаривать, держался от всех отдельно. Даже, несмотря на жару, ходил в чалме из коричневой ткани, а это говорит о том, что он здешний, афганец или иранец, может, пакистанец или даже узбек-таджик… «Да хоть кто, все равно он мой враг!»

«Да, Усман, – вглядываясь вдаль, думал Фёдор, – ты первый, кто почувствовал неладное со мною после ранения. И поэтому начинать нужно именно с тебя. Фарид говорил, что ты в отряде роль смотрящего выполняешь, и ввели тебя в отряд в Панджшере, а не в пакистанском лагере. Интересно, чей же ты человек?.. Масуда, Хана или Башира, а может, и…» – Фёдор принялся растирать пальцами левый глаз. Левый?.. Да, левый. Указательным и средним пальцами?.. Да, значит запомнил!

«…Похоже, много у них здесь партий. Жаль, что Файзулла был некурящим человеком. А так тянет закурить!.. – сглотнув слюну, Фёдор посмотрел в сторону Айвана. – И, дай бог, чтобы то, что говорил Файзулла, совпало. Ты, Усман, две ночи пропадаешь где-то, а я делаю вид, что об этом не знаю. И поэтому мне ничего не оставалось, как согласиться сегодня с тобою выйти поохотиться на этой дороге. Скорее всего, это проверка. Знают, что у наших интереса к этому месту нет, он может быть только у Царандоя и правительственных войск. Это все же их страна, плюс – это место близко от Кабула, а держать у столицы душманские банды опасно. Это точно!..»

* * *

Отара овец, появившаяся справа от перевала, заинтересовала только Матаса. Приникнув к прицелу, он рассматривал двух пастухов, идущих по камням с длинными палками. Они были не вооружены.

– Бляха! – стукнул рукой по камню Фёдор. – Не стрелять!

Матас снял палец со спуска и продолжал наблюдать за приближающейся отарой. Пастухи шли по разным сторонам дороги, о чем-то переговариваясь между собой.

Фёдор почувствовал холодок под сердцем. Замер. Неужели что-то сейчас должно произойти? Такое предчувствие приходило к нему уже не раз – и еще не подводило. Неужели Матас не удержится и стрельнет? И как ты, Файзулла, поступишь после этого?.. Морду набьёшь человеку? Накажешь и пошлешь его на гауптвахту? Или вгонишь пару пуль рядом с его ногой?.. А что? Последнее, пожалуй, самое подходящее!..

Фёдор глянул на Матаса. Тот, улыбаясь, продолжал следить за отарой и что-то шептал своему соседу Айвану, который также припал к прицелу своей винтовки и всматривался, только куда-то повыше. Что же его заинтересовало?.. Фёдор повел взглядом в ту же сторону, куда был направлен ствол винтовки Айвана. Напротив, в кустарнике, росшем на каменной глыбе и находившемся примерно на одной высоте с группой Фёдора, что-то блеснуло. Показалось или нет?..

– Готовься! – неожиданно скомандовал Фёдор.

– Файзулла… – обратился к нему Усман.

И в этот момент между Фёдором и Усманом что-то звонко ударило в камень, подняв фонтан мелких осколков с искрами. А затем прилетело и эхо выстрела. В то же мгновение Матас и Айван почти одновременно выстрелили в ответ, после чего из-под того самого кустарника покатилось вниз по камням, как тяжелая мокрая тряпка, человеческое тело.

– Шайтан! – вскрикнул Усман.

Его лицо было искажено злостью. Он с ненавистью смотрел на Фёдора и Айвана с Матасом. Резко встал и направил на них автомат, но тут же вскрикнул от боли и, выпустив оружие, схватился за ногу, а потом со стоном упал на землю.

– Оттащи его отсюда! – приказал Айвану Фёдор и рывком выдернул из бедра узбека торчащий чуть выше колена штык-нож.

– Туда его! – махнул он рукой себе за спину.

Матас был спокоен. Сжав губы и покачивая головой, продолжал следить за происходящим впереди. Отара овец разбрелась по всей дороге, пастухи где-то спрятались и ждали, что произойдет дальше. Тело убитого, упавшего с горы, лежало на камнях, но овец оно не заинтересовало и они продолжали свой путь.

«Чей же это стрелок, пусть даже снайпер?.. Какую задачу он ставил перед собой: охоту на нас или на овец? А может, здесь где-то находится опорный пункт душманов, которые приняли нас за… За кого же, если все мы одеты, как они: в широкие штаны-шальвары, в длинные рубахи и в васкатах, то есть в жилетках, разве что не все в чалмах и волосы не у всех черные. Но, извините, душманы и негры тоже бывают рыжими!..

А стоп! Инструктор-тёзка говорил, что группировка мятежников в уезде Пагман насчитывает более пятидесяти отдельных отрядов. Это около трех тысяч человек, не считая самих дехкан, охраняющих свои кишлаки. И в первую очередь они охраняют их не от русских, а от своих же. Ха! Точно!.. А, что говорить? Афганистан и на сегодня остается феодальным государством: в каждом уезде, в каждой провинции есть свой хан. Так что…»

Несколько выстрелов Матаса, произведенных подряд, оторвали Фёдора от размышлений, нужно было действовать, и чем быстрее, тем лучше. Напротив, чуть выше, он увидел на склоне горы человека, стоявшего на колене и целившегося… К счастью, он промазал, граната попала на несколько метров ниже в скалу и, скорее всего, была кумулятивной. Её взрыв не нанес вреда ни Матасу, ни Фёдору. А вот Матас в ответ выстрелил точно, и человек, согнувшись, упал и тоже покатился по склону.

Фёдор, поднимаясь по камням выше, старался быть не на виду, прятался за кустарниками и за камнями.

– Их трое, – услышал он слова Айвана. – Моджахеды.

– Уничтожить… – прошептал Фёдор про себя и уже громче спросил: – Где?

– В расщелине. Мои – справа, твой –